Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
— Сотник особой сотни, при его превосходительстве, генерал-майоре Платове состоящей, Петр Черехов! Вы дипломат, ваша светлость?
Я нарочно присудил бухарцу княжеское достоинство — кашу маслом не испортишь. Он не стал меня поправлять, лишь ласково улыбнулся в ответ и мягко спросил:
— Матвей Иванович ваш командир?
Не знаю, каких трудов мне стоило не отвалить от удивления челюсть. Знает имя-отчество атамана⁇ Всего-то и нашелся, чтобы машинально кивнуть.
— Юзбаши Пьётр, сделайте мне любезность, не сочтите за труд проводить нас к моему старому знакомому.
Да уж, у этого бухарского «кренделя» можно было поучиться придворному этикету. Не удивлюсь, если он в Петербурге побывал в самых высоких домах — не в смысле этажности, а в смысле возвышающей голубой крови, в них обитавшей.
Оказалось, я даже недооценил уровень дипломата. Вскоре выяснилось, что он был принят самим императором Павлом и все благодаря… слону! Ишмухаммад-диванбеги полтора года вез в подарок русскому престолу подарок бухарского эмира — слона и четырех ахалтекинцев — и справился с этой миссией блестяще (2).
Атаман встретил дипломата как родного, обнял, обозвал Байкишиевым и принялся вспоминать времена, когда посольство проезжало земли войска Донского и наш атаман, только-только вернувшийся из персидского похода, помчался смотреть на слона.
— Смотрю, старый друг, ты вырос, — подначил бухарца Матвей Иванович. — Был баем, стал диванбеги, это по вашему как?
— Как министр иностранных дел, почтенный атаман, ратные подвиги которого изумляют само небо! Дорогой друг! Мой эмир в восторге от судьбы злокозненной Хивы, но зачем казакам воевать Бухару? Зачем проливать кровь? Мы всегда можем договориться. Только скажи, Матвей Иванович, чего желает твоя душа — мы все исполним.
— Зачем мне слон, дружище, когда у моих ног весь мир Востока? — рассмеялся Платов, нисколько не стесненный моим присутствием.
Диванбеги замер, мучительно соображая.
— Матвей Иванович, неужели ты хочешь стать новым Искандером Двурогим⁈
(1)В терминологии М. И.
