Тая смотрела на закат за окном иллюминатора, пытаясь приладиться к мысли о том, что теперь ее больше нет. Таисии Анатольевны Кузнецовой уже не существовало, а Этьен постарался на славу: она стала полноправной гражданином Франции — Таис Валуа. Интересно, будет ли она лишена родного гражданства или все же останется в базах данных под своим настоящим именем?...
Я закрыла глаза и откинулась на одну из стенок земляного хода.
Мне ничего не хотелось.
Разве что обнять мою дочку. Поцеловать её нежные щечки, понюхать её пахнущие молоком светлые волосики… спеть ей одну из наших колыбельных – и любоваться, как она, засыпая, закрывает глазки…
Наверное, с момента потери сознания прошло всего несколько часов – потому что я не чувствовала в груди никакого прилива молока.
И надо признаться, что я даже обрадовалась этому.
Пока дочка, сытая, спит в замке под надзором профессиональной няни, я должна была хорошо подумать о том, что делать дальше со своей жизнью.
Целых девять месяцев я старалась изо всех сил не повторить судьбу своей матери. Неосознанно делая точно такие же ошибки, которые делала и она.
Нося под сердцем дочь, я готова была пойти на что угодно, чтобы моя девочка выросла без этого груза, который я ношу с самого детства. Я готова была вручить её Баевым, зная, что те позаботятся о ней, привив ей правильные жизненные ориентиры.
Как я всё это время боялась, что Этьен и его стая сделают из моей дочери либо озабоченную самку – оборотницу, либо запуганную служанку, вроде Леры.
Но Этьен оказался неплохим отцом. Он заботился о Жанне – так заботился, что даже ради неё изображал добропорядочного отца семейства.
Это я со временем стану для неё ужасной матерью, плохим примером. Потому что в отличие от своей матери, не подпускавшей отца к себе из-за его измен, я не смогу ничего противостоять Валуа: если он и не применит ко мне силу, то всё равно возьмёт своё с помощью фальшивой ласки и заботы.
И осознание этого убивало.
Мне просто не хотелось дальше жить — потому что я не знала, как это делать дальше.
Я закрыла глаза и застыла то ли на несколько часов, то ли на несколько минут.
Мне ничего не хотелось….
В голове не было ни одной мысли, кроме тихого монотонного рычания, которое убаюкивало меня лучше всякой колыбельной.
Если бы не тошнотворный запах мочи, я бы так и не пошевелилась – но, к сожалению, из-за запаха, мне всё же пришлось выбраться из норы – и, принюхиваясь к окружающему миру (меня беспокоили находящиеся неподалеку оборотни), я безучастно побрела на запах воды.
Не чтобы напиться или освежить мысли.
А чтобы смыть с себя неприятный, раздражающий запах.
Этьен
Меня тянуло в лес, к моей паре, которая сейчас явно не понимала, что происходит.
Первый оборот обычно бывает в подростковом периоде – когда ещё и тело, и психика человека – оборотня достаточно гибка для принятия своей второй натуры.
