В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
И если можно там говорить – одно спрошу: ну что же ты сделал неправильно? И что мы ложно творим, твоим заветам следуя?
– Ильмар? – Хелен заглядывала мне в лицо, тормошила за плечи.
– Ты, главное, планёр подними, – сказал я. И улыбнулся. – Ты уж постарайся, летунья.
Хелен ответила не сразу. Затеребила тугую косу, будто маленькая девочка, которой дурную новость сказали.
– Ты это брось…
– Маркус. Луиза. Арнольд. Фарид. Петер. И ты. Под самый верх, летунья. Мне места нет.
– Не пущу, – прошептала Хелен.
– Брось, летунья.
Хелен покачала головой:
– Нет… тут уж не выпутаться…
– Значит, так суждено. Откуда нам знать, сколько у Искупителя вначале апостолов было? Кого сохранила память, а кого и нет.
Она молчала, губы кусала, но сказать ничего не могла. И правильно, тут моя правда. Глупая девчонка… нельзя все-таки женщинам в войну играть. Настоящий солдат сразу все поймет и спорить не станет.
– Ильмар…
– Не надо, – сказал я. И поцеловал Хелен, все слова обрывая. – С силами соберись. И вперед не суйся… береги себя. Тебе еще рули тягать.
Наш шарабан, кативший первым, остановился. Следом – и другие.
Я спрыгнул на землю, огляделся. Окраина городка давно уже осталась позади.
– Плата! – требовательно сказал возчик. Не ко мне обращаясь, к Петеру.
– Плата, плата! – подхватили остальные.
На лице Арнольда, грузно спрыгнувшего с шарабана, появилась недобрая улыбка. Я бросился к нему, схватил за руку:
– Стой! Не надо!
Стражник легко вырвал ручищу, посмотрел на меня.
– Не надо, Арнольд, – повторил я вполголоса. – Нас все-таки довезли. Пусть не сразу…
– Проучить отродье… – гневно начал Арнольд.
– Стражник, – прошептал я. – Скажи, что дает тебе твой гнев? Ты сильнее любого из нас и любого из возчиков, но разве сила стала равна правоте? Ты заберешь железо с собой, когда тебя призовет Искупитель? Идем. Сейчас нам пригодится и твоя сила, и твоя ярость.
Арнольд молча вытащил из кармана горсть марок, швырнул оземь.
