В особняке, отделанном мраморными колоннами и выложенными плитами полом, Адель чувствует себя неловко рядом с невзлюбленным мужем. Ее кипучая атмосфера противостояния в каждом жесте перед свекровью оттеняет тихую внутреннюю борьбу и стремление к самовыражению.
Мгновения абсолютного, чистого, неоспоримого триумфа.
Глава 57
Триумф на столичных скачках оказался не только сладким, но и неожиданно тяжелым испытанием. Едва церемония награждения закончилась, как я оказалась в центре настоящего водоворота внимания, который грозил поглотить меня целиком. Вечерний прием, устроенный Королевским скаковым обществом в честь победителей, собрал в своих залах весь цвет аристократии и влиятельнейших конезаводчиков страны. Мраморные колонны, хрустальные люстры, дорогие наряды и украшения — все это великолепие должно было радовать глаз, но я чувствовала себя не столько почетной гостьей, сколько диковинным зверем в зоопарке.
Едва я переступила порог роскошного зала, как тут же оказалась в плотном кольце гостей, каждый из которых считал своим долгом не только выразить восхищение, но и немедленно перейти к делу. Поток желающих приобрести лошадь из моих конюшен превратился в настоящее наводнение, а суммы, которые мне предлагали, росли с каждой минутой.
— Мадам Фабер, ваш Ветер — это настоящее чудо природы! — восхищенно говорил мне седовласый граф Элиот, чьи собственные лошади долгие годы считались одними из лучших в королевстве.
— А ваша Буря! — не давал мне опомниться барон Монфор, протискиваясь через толпу с бокалом шампанского в руке. — Какой потрясающий дебют! Занять второе место в таком серьезном забеге, где участвовали лучшие лошади страны — это просто невероятно! Ваша конюшня — настоящий феномен нашего времени.
Я принимала поздравления, старалась вежливо улыбаться и благодарить каждого, но внутренне чувствовала нарастающую усталость от этого непрекращающегося потока внимания. Лестные слова были приятны, но их количество давно перешло все разумные границы. Каждый собеседник считал своим долгом не ограничиться простыми поздравлениями, а немедленно перейти к коммерческим предложениям.
— Мадам, — обратился ко мне маркиз Валентен, влиятельный придворный с проницательными, хитрыми глазами, известный своими удачными сделками, — я готов предложить вам двадцать тысяч золотых за Ветра. Прямо здесь и сейчас, без всяких дополнительных условий.
Я вежливо, но твердо отказала, объяснив, что чемпион не продается ни за какие деньги. Однако маркиз, привыкший добиваться своего любой ценой, не собирался отступать так легко.
