В зале коктейль-бара, где люди толкаются и шутят. Мать хлопотает вокруг, жалуясь на все. Забитый компанией друзей, но особенно мучает Даша — ее улыбающаяся дружба, светлая среди тьмы. Встреча с подругой-единомышленницей открывает новые пространства мысли и чувств.
Препод, закончив заполнять ведомость, наконец, обратил на меня внимание:
— Слушаю.
Начала я бодро. Назвала номер билета, зачитала первый вопрос... На этом моя бодрость иссякла. Пык-мык, через пень колоду. Ответ ни о чем, сама это понимала и каждой секундой все больше приходила в уныние.
Завалю. Однозначно завалю.
Рыжова сидела, сложив руки на парте, как приличная ученица, и бесстрастно наблюдала за моими мучениями.
— Никитина, — Аркадий Георгиевич покачал головой, — в чем дело? Ты вообще не готова!
— Извините, — глаза в пол, и пальчики нервно вцепились в край подола.
— Бурные выходные?
— Нет, — еле слышно, себе под нос, — родителям помогала на даче, грядки полола, морковку сажала, свеклу.
Аленка пренебрежительно фыркнула и покачала головой. Преподаватель тоже покачал, только, в отличие от Рыжовой, снисходительно. Я заискивающе улыбнулась ему, всем своим видом демонстрируя искреннее раскаяние и лелея щенячью надежду на лучшее. Наконец, он вздохнул:
— Ладно, горе луковое! Последний вопрос.
Это я могу!
Быстро, пока он не передумал, и порыв невиданной щедрости не прошел, протараторила ответ.
Он хмыкнул, поставил в зачетку двадцать шесть вожделенных баллов и протянул мне ее со словами:
— Дарья, это было в последний раз!
Я была готова пищать, визжать от восторга и расцеловать его в лысеющую макушку.
— Спасибо, огромное спасибо! Вы самый-самый-самый лучший! — радостно причитала, уже собирая свои вещи.
— Все, иди уже, Огородница!
Словно на крыльях устремилась к выходу, попутно подмигнув Аленке. Она лишь сердито глянула и отвернулась. Рыжова терпеть не могла вот таких поблажек, ее это всегда раздражало.
Ну а что поделаешь, если особой соображаловки нет? Не все же такие умные, как она! Некоторым просто не дано, прочитав один раз, тут же все запоминать.
Выйдя из аудитории, я облегченно выдохнула, поздравила себя с сомнительной победой и пристроилась на широком подоконнике.
…Она появилась в коридоре ровно через десять минут, такая же невозмутимая, спокойная, собранная. Увидев меня, замерла на миг и недовольно нахмурилась.
Я сползла с подоконника и, накинув сумку на плечо, направилась к ней:
— Сдала?
— Сдала, — равнодушно кивнула подруга и, предвидя следующий вопрос, добавила: — Девяносто восемь.
