Автор
В дверях, притаившись, слушаю ключи на входе — судьбоносное событие, влияющее на мою карьеру. Дядя Егор внезапно замолкает после долгих размышлений: ожидается нечто грандиозное. Моя неприкрытая любопытность мчится за этими новостями, будто я — главный актер в спектакле, где все решается одним звонком....
— Отвези меня домой! Какой, к черту, ресторан? Я грязная, у меня порваны чулки, ободрана коленка и у меня сорвалось предложение! Скотина ты бесчувственная!
— Ладно-ладно, — сдается Раевский. — Стресс похоже оказался для тебя слишком сильным. Куда везти?
— Ленинская восемнадцать, — сердито говорю я, но весь эффект портит опять урчание желудка.
— Харчи у тебя дома найдутся? — с сомнением спрашивает Олег. Видимо, он решил, что на мне можно поставить крест в плане кулинарии. — Ты ноги-то не протянешь?
С тоской вспоминаю отлучение от оладушек.
Но когда мы уже подъезжаем к моему дому, мы минуем круглосуточную закусочную, которую я провожаю голодными глазами.
— То есть нормальный кусок мяса тебя не прельстил, а шаурма из кошки манит? — вздыхает Олег, подкатывая окну приема заказов у водителей.
— Нет там никаких кошек, — я сглатываю слюну. — Эту закусочный дядя Сема держит.
Раевский смотрит на меня как на сиротку в магазине игрушек.
— Какую тебе?
— Самую большую! — а чего мелочиться? В меня точно влезет, я много раз проверяла.
Олег хмыкает, но слушается, и объехав закусочную, мы получаем огромную горячую ароматную шаурму.
Я так хочу поскорее вонзить в нее зубы, но приходится терпеть до дома, иначе я точно обляпаю свое бежевое пальто. Существуют три вещи, которые можно есть только в одиночестве дома на кухне, завязав вокруг себя простыню, и все равно уделаться: пирожное-трубочка, манты и шаурма дяди Семы.
От нетерпения я почти подпрыгиваю. Ничего еще пара минут осталась, и я дома!
— Эля, — Раевский смотрит на то, как я облизываюсь на шаурму. — А сколько тебе лет?
В его голосе звучит сомнение.
— Двадцать пять. Шаурму мне уже можно!
— Слава богу, что не только шаурму, — выдыхает Олег.
Мы подкатываем к дому, и Раевский выходит меня проводить.
Я стреляю глазами на окна бабушки Розы. В них не только горит свет, но и виден узнаваемый силуэт.
— До квартиры провожать не надо! — пресекаю я попытку Раевского пройти за мной.
— Эля, что за детский сад? Или кроме жениха у тебя есть еще и ревнивый муж? — поднимает бровь Олег.
— Нет, у меня суровый дядя!
Почти не вру. Дядя Гера когда-то гонял мальчишек от нашей квартиры, пока не сообразил, что это не поклонники, а товарищи по проделкам.
