Автор
В дверях, притаившись, слушаю ключи на входе — судьбоносное событие, влияющее на мою карьеру. Дядя Егор внезапно замолкает после долгих размышлений: ожидается нечто грандиозное. Моя неприкрытая любопытность мчится за этими новостями, будто я — главный актер в спектакле, где все решается одним звонком....
— Тогда позвони мне, как поднимешься, — требует Раевский, которому не нравится такой поворот событий.
— Конечно-конечно, — обещаю я, лишь бы быстрее попасть домой. В идеале еще и не нарваться на ба.
Олег тяжело вздыхает, поправляет на мне шарф, гладит по волосам, и когда я начинаю воспринимать все эти жесты, как абсолютно невинные, этот мерзавец снова меня целует.
Правда, в этот раз не до помрачения рассудка, но я все равно проникаюсь.
— Я тебе позвоню, — буднично объявляет Раевский и, наконец, позволяет двери подъезда закрыться за мной.
Глубоко вздохнув, я обнаруживаю, что трепетно прижимаю к груди шаурму. Черт! А нет. Повезло. Не раздавила.
Я на цыпочках поднимаюсь по лестнице на вой этаж, стараясь не то что не цокать, но даже не шуршать. Но стоит мне только шагнуть на лестничную площадку Маленького Тель-Авива, как дверь бабушкиной квартиры открывается и являет Розу Моисеевну.
— Я тебя отправляла за кольцом, а ты принесла шаурму! Изволь объясниться! У меня два затя теперь, я надеюсь? Потому что без первого я тебя домой не пущу!
Глава 17.
"— Эм, ба… Это не то, что ты думаешь…
— Когда так говорят, обычно это как раз именно то самое! — возмущается ба, размахивая перед моим носом театральным биноклем. Ясно, не просто бдила, а прям со всем тщанием.
— Бабуль, — юлю я. — Давай завтра все обсудим на свежую голову… Серьезно, все намного хуже.
— Что может быть хуже, чем отправиться на помолвку, а вернуться без всего: кольца, жениха и … Я надеюсь, невинность еще при тебе?
Я вздыхаю, от допроса не отвертеться:
— Марка забрали люди в черных масках…
— Эля? Таки на вас напал отряд Зорро? Что ты пила? — Роза Моисеевна переходит на повышенный тон.
— Да я не то, что не пила, — взрываюсь я. — Я пожрать весь день не могу! Марка сперли, от твоего гипюра у меня все чешется, и вот еще, — я распахиваю полы пальто и выставляю ей на обозрение ободранную коленку как раз в тот момент, когда распахивается дверь Скворцовых, и из нее опять высовывается Серега:
— Не, мам! Это не цыгане! Это рыжую где-то порвали, и она хвастается синяками!
И прежде чем я нахожу достойный ответ, Серега скрывается за дверью.
— Я их выживу, или я не Роза Моисеева Бергман! — ба угрожающе потрясает пальцам в сторону соседской квартиры. И в кои-то веки я с ней солидарна.
Ну, Серега, ты у меня еще сильно пожалеешь!
— Так, пойдем ко мне, все расскажешь, — бабушка подцепляет меня за воротник и тащит за собой.
— А поесть я получу?
— Посмотрим, — сурово отвечает ба.
