Автор
В дверях, притаившись, слушаю ключи на входе — судьбоносное событие, влияющее на мою карьеру. Дядя Егор внезапно замолкает после долгих размышлений: ожидается нечто грандиозное. Моя неприкрытая любопытность мчится за этими новостями, будто я — главный актер в спектакле, где все решается одним звонком....
Держи мальца, моя очередь отмываться, — он протягивает мне котенка. В месте соприкосновения наших рук, словно электрический разряд проскакивает. Раевский улыбается, словно понимает, что со мной происходит, но пока свои поползновения не возобновляет.
Мы остаемся с котом одни.
Я прислушиваюсь, но щелчка замка на двери в ванную не слышу. Почему-то это выглядит для меня приглашением. Или он так уверен, что я к нему не вломлюсь? Задавливаю натуру, которая требует отомстить, потому что вряд ли Раевский смутится, если я застукаю его с голой грудью.
"Кот, равнодушный к моим моральным терзаниям, нагло выбирается из моих рук на обеденный стол, встряхивается, от чего становится похож на ёршик, и бодро топает обнюхивать всякие солонки. Оттащив чихающего котенка от перечницы, я догадываюсь, что скотинка хочет есть.
Добытое в недрах холодильника Раевского молоко он по каким-то причинам игнорирует, зато царапает пакет, из которого одуряюще благоухает курник.
Отковыряв несколько кусочков мяса, щедро делюсь с котенком, а в остальное запускаю свои зубы.
— Я не понял! — вздрагиваю я от возмущенного возгласа. — Я думал, ты как честная женщина придешь и надругаешься надо мной, а ты решила мной подло воспользоваться и сожрать мой пирог?
Глава 24.
Быстро запихиваю за щеку откушенный кусок, будто у меня его отбирают, я поглядываю на кота. Мол, видишь, ты нас под раздачу подвел!
Кот же, тоже почуяв угрозу, встает над недоеденным мясом, выгибает спину и шипит в сторону Олега.
— Ну охренеть! — направляясь к холодильнику, ворчит Раевский, по дороге чуть не наступив в блюдце с молоком. — Эля Батьковна, ты нанесла мне подлый удар прямо в сердце!
Пристыженно развожу руками.
Обозрев внутренности холодильника, Олег оглядывается на нас, и, вздохнув, достает охлажденное рыбное филе.
— Ему, наверное, сырое не стоит давать? — с сомнением спрашивает Раевский, но не дождавшись от меня вразумительного ответа по причине полного отсутствия знаний в этой области, под непрекращающийся кошачий ор организовывает паровую обработку.
