Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
Да, это было странно, ведь все волосы я сожгла в парикмахерской, но подумаешь… Вдруг он на корабле просто отрезал ее, когда я не заметила? Впрочем, распускала я волосы лишь во сне, но ведь можно было как-то это все оправдать.
Странное, ноющее чувство внутри меня вынудило с замиранием сердца метнуться к столу и внимательно начать его обыскивать в поисках… Продолжения. Того, что еще прилагалось к неожиданной находке, потому что я не сомневалась, что оно было… Я даже не знала, что искала, просто перебирала вещи завтрашнего мужа дрожащими руками и запрещала себе начинать обдумывать… напридумать можно страшнее, чем есть на самом деле, а все могло быть очень невинно и просто, да?
В конце концов я нашла, что должна была.
Я сжимаю в руке кинжал, лезвие врезается в кожу, причиняя боль. Перед зажмуренными глазами встает картина из прошлого, и та боль — боль узнавания, оказывается в стократ сильнее.
«А потом Кирс бросился. Не бежать, как было бы разумно, а вперед, прямо на полувоплотившегося, в боевой форме, дракона… С кинжалом.
Образ мелькнул в памяти четко как никогда. Я узнала кинжал. Что-то во мне всколыхнулось, и не сразу я поняла, что кончики пальцев горят знакомым алым пламенем, и я до крови кусаю губы. Оружие падает из разжатой ладони, и окровавленное мною лезвие звонко ударяется о пол.
В голове звон. Или это снаружи? Мир кружится, сжимается, слезы душат, я не могу ничего разглядеть перед собой.
Падая, последним я услышала грохот выбитой двери.
Часть двадцать первая
Последняя, открывающая правду и завершающая сказку Мариабеллы(2)
Темнота медленно редела. Все ярче становился свет, от которого меня уже начало тошнить.
— Ты идиот, Ринталион, — прозвучал откуда-то извне мужской тенор. Смутно припоминаемый…
Рычание в ответ, без сомнения, принадлежало моему вампиру."
"— Мы ведь можем просто ей все объяснить, — теперь это был чужой бас, явно мне незнакомый.
— Конечно, думаешь, и она-то поймет? — хохотнул кто-то.
Дальше все слилось в яростный шепот. Спор был непонятный и какой-то глупый, но больше было непонятно, почему свои затекшие запястья и обнаружила связанными у себя за спиной колющей веревкой и… Не простой.
Осознание, что свою магию я не чувствую из-за нее, настигло меня паническим приступом, и ужас был таким сильным, что я мигом распахнула слипшиеся глаза, застонав от яркого света вокруг.
Я находилась уже не в кабинете Ринталиона, что было ожидаемо.
