Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
Склеенная мною стеклянная статуэтка с девочкой-рыцарем и драконом. Все памятные вещи стояли на полке, как напоминание обо всем, что было в моей сказке.
А сказка всегда кончается хорошо. То, что мой дракон вернулся из комы сразу, стоило только леди в беде назвать имя своего героя, соответствовало всем канонам сказки, и этот, правильный конец я записала в книгу. Чернил мне предоставили много.
Злодеев поймали и обезвредили. Радикальными методами, но об этом не говорят, чтобы не портить впечатление счастливого конца.
Я вздохнула, вспоминая тот кошмар, который в сказке называют «Счастливый конец», случившийся на следующее утро моего пробуждения… В башне. В настоящей, а не во сне, хотя они были больно уж подозрительно похожи. Чуть позже я выпытала у дракона, что не так было с моими снами. Оказалось, что события в них самые настоящие, где дракон смог наверстать упущенное время для развития наших отношений в параллельной реальности.
Когда пришел дракон, первые несколько часов я рыдала от счастья, обнимая живого, здорового и абсолютно бессовестного мужчину. Потом рыдала от обиды, потому что, цитирую: «Мало тебя шлепали, в детстве, самоубийца несчастная». И он решил самостоятельно восполнить пробелы в моем воспитании, да. Чудовище.
Затем я повидалась со стражами, которые все-таки оказались монстрами, как и все драконы.
"Самой тяжелой была встреча с родителями и разговор с отцом наедине. Он… раскаивался. Его не тронули, лишь допросили. Граф Аймит действовал сообща с Охотниками с момента, как дракон появился в нашем доме. Он считал, что мне во благо. Отец был тем, кто помог Ринталиону скрыться, тем, кто привел его в шайку «справедливости».
