Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
Как горько было узнать, что рецептом смерти для Шайкана — одного из древнейших и сильнейших драконов, на которого не действовала никакая магия — стала я сама. И довольно забавно осознавать, что Ринталиону пришлось обернуться треклятой уткой, чтобы раздобывать тот клок моих волос. Частичка меня вместе с трудами Охотников в зачарованном лезвии кинжала едва не убила Энкарнара. Счастье, что едва. Жаль, что тогда Шайкан поймал не ту утку.
Я провела в заточении в башне почти два месяца.
Иногда я думала: а ту ли сторону я выбрала? Может быть, охотники и правда были героями, сражавшимися за равновесие мира?.. А потом напоминала себе, что живу все-таки не в сказке, а значит, ни отважных праведных героев, ни коварных пафосных злодеев не существует — есть только победители и проигравшие, причем обе стороны борются за собственные интересы.
Меня выпустили только после того, как показательные казни окончательно прошли. Объявленные преступниками против короны, Охотники были истреблены. Но даже отворив двери башни, дракон не угомонился.
— Ты сегодня даже не попытаешься сбежать, чтобы «свободно» погулять по магазинам? — насмешливо спросили меня, и огромная тень закрыла письменный стол.
В прошлый раз мне это фактически удалось. Моя златогривая Леди неслась так быстро, что мы умудрились оторваться от стражей и несколько часов играли в прятки с драконами по городу. Верная парнокопытная подруга осталась верна мне даже несмотря на разлуку в долгие годы.
