Анна медленно открывает глаза и встречает яркое солнце над бескрайним морем. На её лице проступают знаки старческой усталости — глубокие морщины, посеребренные сединой в холщовой рубахе, словно отражение волн на тихом море. Старик, полон тепла и заботы, внимательно следит за ней, готовый поделиться своим жизненным опытом....
– Воспользовавшись моментом, когда его спутница тщательно перемешивала будущую кашу в котлах, обратилась к нему. – Как тебя зовут, и почему женщина, что с тобой меня ненавидит.
– Амадо, а сестра Анита. Она так то хорошая, просто характер скверный, язык злой и плен этот… – Мой помощник тяжело вздохнул, при этом не переставая месить тесто. Уже хорошо, что лично ей я ничего не сделала. Мало ли как могло быть?
Яйца я решила пока не трогать, пригодятся в обед. Что-то мне подсказывало, что сегодня мы в путь не двинемся.
"Амадо отлично справился с тестом, и я оставила его, то есть тесто, отдыхать. Прошла по кухне, чан почти до краев наполнили салатом. Сейчас предстояло все солить. Помня, из прочитанных книг, что соль ценилась на вес золота, предложила кому-нибудь немного присолить салат. Совсем чуть-чуть, для вкуса.
– Так может по нормальному посолить? Этого добра у нас много.
Все оказалось совсем не так. В Дрослиле научились добывать соль из моря. Да грязная и с горчинкой, зато почти бесплатно. Томас то мне про соль не рассказал, вот я и не знала. А раз соль не экономим, тогда да, давайте солить по вкусу.
К этому моменту на костре раскалили для меня пустой чан и я принялась жарить лепешки. При этом изрядно торопилась.
Под видом снять пробу, я раздала по лепешке каждому, а когда их проглотили, отправила Амадо отрезать окорок и мелко-мелко его нарезать.
Его сестра в течение всего времени кидала на меня злобные взгляды. Правда издалека и в открытую не нападала. Лепешку для неё я передала с Амадо, потому что она демонстративно держалась на расстоянии. Когда я подходила к кострам, она уходила к воде. И возвращалась только после моего ухода. Глупость какая!
Но мне было не до нее.
