– Она всем ему обязана и души в нем не чает, – продолжал следователь. – Что, если мы ищем не там? Что, если это она убила Панову, когда поняла, какая опасность угрожает мужу?
– Я думаю, что, если мы установим, откуда взялся револьвер, многое станет ясным, – отозвалась Амалия. – Пока, как вы сами видите, со всеми нашими версиями что-то не так, хоть одна деталь да не вписывается в общую картину… Но вы, безусловно, правы в том, что некоторые женщины ради своего мужчины готовы пойти на многое, поэтому Антонину Григорьевну ни в коем случае не следует выпускать из виду.
Пока наши сыщики делились своими соображениями, в усадьбе Ергольского та, кого они решили не выпускать из виду, рассеянно подняла крышку инструмента, провела пальцами вдоль клавиш, не нажимая на них, и о чем-то задумалась. Неожиданно выражение ее лица изменилось, она вздрогнула и обернулась. Позади нее, заложив большие пальцы рук в жилетные карманы, стоял Чаев.
– Георгий Антонович! – вырвалось у Ергольской. – Как вы меня напугали!
– Простите, ради бога, – сказал журналист с преувеличенным смирением, пытливо глядя ей в лицо. – Каюсь, каюсь… Похоже, наш следователь решил всерьез за Матвея-то приняться, а? В самом деле: посади такую известную фигуру, и карьера обеспечена…
– Не надо так говорить, – с неудовольствием промолвила Антонина Григорьевна, опуская крышку рояля.
– Значит, вы тоже слышали, о чем они говорили, – удовлетворенно констатировал Чаев, подходя ближе. – Не стану скрывать, я ожидал чего-то подобного. То-то мне показалось странным, с какой поспешностью он бросил тогда университет…
– А вы, значит, рады, да? – сердито спросила его собеседница.
– Да, рад, – серьезно ответил журналист. – Потому что вы наконец увидели его истинное лицо, Антонина. И это лицо труса, не исключено, что и убийцы…
– Матвей никого не убивал!
– Ой ли? Глупая актриса приехала в глушь, чтобы выжать из известного писателя пьесу, которая имела бы анафемский успех. В качестве главного довода она запаслась компрометирующей фотографией, но переоценила свои силы. Черт возьми, если бы мне изложили такую историю, я бы даже колебаться не стал! Конечно, он у них теперь первый подозреваемый…
– Вы так говорите, потому что вы его ненавидите, Георгий Антонович! – крикнула Ергольская, выведенная из себя. – И всегда ненавидели!
– Да, ненавидел, – подтвердил Чаев, подходя еще ближе.