В Москве, в Склифосовском, одном из крупнейших хирургических центров Советского Союза, за годы работы тысячи пациентов становятся примерами выздоровления — архивные документы рассказывают о невероятной практике. В этой части повести автор постепенно раскрывает историю, как здравоохранение шло к совершенству и сталкивалось с трудностями, отражаясь в личных судьбах врачей и пациентов.
Виновато шепчу:"
"- Что со мной было?
- Сердечко слабенькое – упало давление. Не расстраивайся, ты долгое время лежал – оно и ослабло. Пока много не ходи.
Быстрым шагом, входит взволнованный Александр Анатольевич:
- Что еще случилось?
Татьяна Александровна, спокойно:
- Ничего страшного. Приступ вегето-сосудистой дистонии. Ввели «кордиамин» и давление стабилизировалось.
В глазах ясно, пытаюсь сесть, но Александр Анатольевич, останавливает:
- Саша, сегодня пожалуйста полежи, успеешь набегаться.
Послушно опускаюсь на кровать, и громко выделяя каждое слово, говорю:
- Александр Анатольевич, поздравляю Вас с Днем Рождения. – затем, понизив голос, прошу: - Зашейте мой живот!
Его улыбающееся лицо становится серьезным:
- Обязательно зашью! Но пока, сам понимаешь, с таким сердцем, сложную операцию не выдержишь. Не спеши. Однажды, мы уже поспешили. А за поздравление, спасибо! Когда ушьем твои свищи и вновь затянем отверстия брюшной полости – это будет для меня самым дорогим подарком…
28 марта 1970 год.
Свободно хожу по коридору отделения – больше не падал. Вышел на улицу. Решил срезать веточку и поставить ее в бутылку с водой - захотелось приблизить весну.
Накинув на плечи теплый больничный халат и взяв перочинный ножик, спускаюсь со второго этажа. Лужи на тротуаре, по его краям кучи грязно-серого снега. Перешагиваю через мелкие ручейки, стараясь не замочить больничные шлепанцы и носки. Наконец с трудом добираюсь по плотной снежной корке до ближайшей березы. Сгибаю ветку. Прикасаюсь лезвием к коре, но в последний момент не решившись отпускаю - жалко. Сгибаю другую – рука с ножиком не слушается. Понимаю, срезанная ветка березы даже распустившая листочки в бутылке все равно погибнет.
Сегодня утром прогуливаясь по коридору, познакомился с ровесником – Петром.
Он приехал из Белоруссии в институт Склифосовского, восстанавливать обожженный уксусной кислотой пищевод.
После обеда решил полежать, но дверь открылась - в проеме Петро.
- Саш, к тебе можно?
Быстро прикрываю раны пеленкой.
- Заходи! – сам продолжаю перевязку. Петро стоит рядом – ждет. В руках держит школьную тетрадку. Закончив перевязку, поворачиваюсь набок и осторожно сажусь: - Что стоишь? Присаживайся. – киваю на стул.
Он садится, раскрывает тетрадку и кладет ее себе на колени.
- Понимаешь, написал рассказ. Хочу услышать твое мнение.
- Петь, лучше расскажи, как ты сумел сжечь свой пищевод?
Он недовольно морщиться:
- Ничего интересного. Отмечали день рождение товарищу.
