Из кресла самолета «Боинг – 737», на котором я сидела, открывались виды на серпантином планирующуюся земнуюsurface. Курс запад в Адриатическое море. Мир вокруг оказался как живой, готовый раскрыть свои тайны. Зажмурившись и прижавшись к подлокотникам, я чувствовала дрожь самолета – его взлет. Внутри царила невеселая тишина, а снаружи пейзаж расцвел огненными мигалками городских фонарей и глубиной чернильной ночи....
– Я только хотела спросить, как вы провели позавчерашний день?
– Нет, вы все-таки меня в чем-то подозреваете! – занервничал Славский.
– Да нет же! Я просто хочу знать, не пересекались ли в этот день ваши пути? Возможно, вы стали свидетелем кого-либо неприятного для Лики происшествия.
– Вынужден вас разочаровать. Тот день, о котором вы спрашиваете, я провел один. Утром позавтракал и поехал … в Колизей.
– Опять в Колизей?
– Да, я бродил по историческим развалинам целый день.
– Понятно, вы ходили целый день по Колизею, – повторила я.
– Лишь по тому, что места у нас были рядом, вы заключили, что у нас вспыхнул курортный роман?
– Я думала… – смутилась я.
– Я, между прочим, женат, и жену люблю, – с гордостью доложил Дмитрий. – У меня сын в первый класс пошел.
«Если судить по рассказу Шматко, то для Лики чей-то сын – не помеха, – подумала я, – а уж жена тем более».
– Я не хотела вас уличить в супружеской неверности, – виновато улыбнувшись, сказала я. – И все-таки, может, вам что-то бросилось в глаза?
– Нет, кроме ссоры в пиццерии ни что другое на ум не идет. Но опять повторюсь, все это чепуха.
– Вы так считаете? – спросила я. Славский промолчал. – Дима, вот вы обмолвились, что кормили Софью Андреевну из своих запасов валидолом? Что это значит?
– Я вчера с Леопольдом в холле столкнулся.
– Понятно, но вернемся к Лике.
