Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Вдруг Костенко дал отбой по этой версии не потому, что считал бесперспективной, а просто не хотел связываться? Их не так много, этих машинок, можно за три дня владельцев проверить, но видишь, никто не хочет дергать тигра за усы.
Рассуждения эти показались Яне убедительными. Костенко еще можно понять, при таком количестве улик против Горькова действительно глупо тратить время и силы на поиски автомобиля, но следователь, ведущий дело об исчезновении подростка в Приморском районе, обязан был заняться «Фольксвагеном», тем более что других зацепок в деле нет.
Закон у нас один для всех, но если фигурантом дела оказывается высокопоставленный руководитель или партийный деятель, то разрешение на работу с ним надо спрашивать в горкоме партии, и если они скажут не трогать, то не трогать.
– Но что я могу, Юрий Иванович? – вздохнула Яна. – Если меня чуть не уволили с позором за поход в архив…
– Да? А что не так?
– Не согласовала.
– Если каждый чих согласовывать, далеко не продвинешься.
– Да я и так уж на плохом счету, – вздохнула Яна, – что ни сделаю, все не так.
– А ты думала, как сталь закалялась?
На высокой ограде садика лежала высокая полоска снега, Яна сняла ее и слепила колобок.
– Только так, малая, из огня да в полымя. У меня супруга хирург, она знаешь как говорит?
– Как?
– Раз скажешь, два скажешь, а пока корнцангом по рукам не дашь, все равно не запомнят. Так я лучше сразу корнцангом, чтобы обучение быстрее шло.
Яна бросила снежок в узловатый ствол ивы, растущей в пяти шагах, и не попала.
