Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
– В кухне было темновато, но Федор мог бы поклясться, что Виктор Николаевич покраснел.
– Ладно, попросим ее, почему бы и нет? Жинка не знаю какая она тебе, а следователь хороший, тем более уже в теме. Сейчас и позвоним.
Время подходило к десяти вечера и было не самым подходящим для телефонных звонков, но Федор рассудил, что должность позволяет ему потревожить покой молодого специалиста. Он взял номер у Татьяны и попросил Яну Михайловну приехать к нему в обеденный перерыв, по возможности не афишируя свой визит на работе.
⁂Яна так изнервничалась перед приемом у Макарова, что чуть не сошла с ума. Встала на час раньше и перетрясла весь шкаф, но все казалось ей либо слишком убого, либо жутко вызывающе, поэтому она приняла мудрое решение ехать к прокурору в форме. Тут даже такой тонкий ценитель, как Крутецкий, не найдет, к чему придраться.
Она нагладила китель и юбку, убрала волосы в гладкую кичку и поняла, что наконец выглядит стандартно и безлико и все претензии к внешнему виду Крутецкому теперь следует адресовать не ей, а непосредственно Министерству юстиции.
Очень может быть, Максим Степанович такого про нее наговорил Макарову, что прокурор хочет ей ради ее же пользы объяснить, что ей не место в стройных рядах блюстителей закона.
Наверное, так, потому что хвалить ее пока не за что.
Замирая от ужаса, она толкнула тяжелую дверь кабинета, когда секретарша пригласила ее войти.
Макаров встретил ее радушно, как ребенка, которого родители привели к себе на работу, потому что дома не с кем оставить, и теперь его вынуждены развлекать ни в чем не повинные сотрудники.
Смеясь и не слушая никаких протестов, Федор Константинович усадил Яну в свое кресло, а сам прислонился к подоконнику.
– Ну как, удобно? Нравится?
Яна кивнула и сползла на самый краешек.
– Нет, вы обживайте, обживайте! Как знать, вдруг через несколько лет сядете сюда на законных основаниях.
– Ну что вы, Федор Константинович… – пробормотала она, чувствуя себя крайне неловко.
– А почему нет? Вы способный и грамотный юрист, будете стараться, и все у вас получится.
– Ну да, способный, – зарделась Яна, – с Иванченко опозорилась…
Макаров улыбнулся:
– Строго говоря, в тот раз опозорился скорее я, а вы действовали строго по закону. Яна Михайловна, это немножко разные вещи – понимать закон и понимать ситуацию. С первым у вас все в порядке, а со вторым что могу сказать… Ей-богу, не спешите овладевать этим искусством. Вы читали роман Александра Дюма «Десять лет спустя»?
Яна кивнула.
