Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
При этом от службы никто Юрия Ивановича не освобождал и даже не подумал перевести его с дела о пропавших детях, которое вел тогда Костенко. Так и получилось, что при осмотре участка Горькова Юрий Иванович обнаружил у него в погребе тело собственного сына.
– Кстати, Яна Михайловна вас не сдала, – сказал Федор, – не стала жаловаться, что это вы ее сгоношили, молодец.
– А я-то ей нагрубил маленько, – расстроился Юрий Иванович. – Она что-то про Горькова стала мне рассказывать, я не стерпел, а сейчас думаю, наверное, она и не знает ничего.
– Да, время летит.
– Только ни хрена не лечит. Ни хрена, Федор Константинович. Становится только хуже. Пью, срываюсь, так что, наверное, надо мне уходить, пока я никого серьезно не подставил.
– Такие сотрудники, как вы, на вес золота. – Федор затушил сигарету, так толком и не покурив. – Знаете что, я вам дам телефон одного доктора.
– По мозгам, что ли?
– Да, Юрий Иванович, по мозгам.
– Да что он скажет? – хмыкнул Юрий Иванович.
Федор пожал плечами:
– На то он и врач, что мы заранее не можем этого знать. Одно могу обещать – вы точно не пожалеете. Мировой мужик, и все будет абсолютно конфиденциально и неофициально.
– Да я уж конченый.
Достав из кармана пиджака ручку, Федор поискал, на чем бы записать. Взгляд остановился на пачке «Примы», он взял ее, прямо под белыми буквами вывел телефон Вити Зейды и протянул Юрию Ивановичу:
– Вот, держите. Заставить вас я не могу, но как блюститель закона должен приложить все усилия, чтобы не потерять специалиста такого высочайшего класса. Просто позвоните ему, а там как пойдет, хорошо?
Юрий Иванович молча убрал пачку в карман.
– А теперь, наверное, – спохватился Федор, – пойдемте отстегнем профессоршу.
⁂Вернувшись домой, Евгений попал в эпицентр жаркой дискуссии о прокалывании ушей. Вопрос этот поднимался уже не впервые. Варя мечтала о сережках, а мама утверждала, что это вульгарно, несовременно и даже опасно. А сегодня мама расстроилась особенно сильно, потому что Варя захотела не только проколоть ушки, но еще и обрезать косу ради модной стрижки «каскад».
