Избранный — это дьявольская история о тайных войнах между вампирами и людьми, где каждый шаг может быть последним. В мире, где мстить стало привычкой героев Братства Черного Кинжала, а Древний Язык ускользает из памяти, герой найдет нечто большее, чем просто защитник своего вида — он станет самим избранным....
Это — ничто по сравнению с генетической случайностью, в результате которой ты родился с разноцветными глазами.
— Блэй, да плевать, — мрачно сказал Куин, описав рукой круг у своего лица. — Этот дефект — вся моя жизнь, и тебе это известно. Изъян, которым меня попрекали в родительском доме, — это все, что я знал в своей гребаной жизни. Меня лишили всего…
— И что, ты в курсе моего мнения по этому поводу.
Когда их взгляды пересеклись, Куин просто покачал головой.
— Ты ведешь себя так же паршиво, как и мой отец, ты в курсе? В точности.
Блэй направил на парня сигарету.
— А вот за это пошел на хрен. Я серьезно.
Куин долго и напряженно смотрел на него. А потом сказал:
— Что происходит с нами? То есть, ну правда, ты хочешь, чтобы мы расстались? Хочешь вернуться к Сэкстону или трахаться с кем-то другим? Жить так же, как раньше жил я? Поэтому так поступаешь?
— Так поступаю… чего?! Хочешь сказать, что я использую свою позицию в качестве повода для разрыва? Наверное, даже считаешь, что это импровизированная трибуна, с которой я пытаюсь навязать свое мнение? Ты действительно веришь, что я тут играю? — Блэй тряхнул головой, когда от шока закружилась голова.
— Поэтому мы сошлись. — Голос Куина звучал тихо. — Блэй, ты — мой дом. Всегда им был. Даже с появлением Лирик и Рэмпа в моей жизни, без тебя я ничто, и да, я могу истерить и беситься во время подобных разговоров, но во мне достаточно мужества, чтобы признать, что без тебя я — пустое место.
Когда Эссейл в очередной раз закричал, Блэй зажмурился, истощение опустилось на него, как саван.
— Да, конечно, пофиг, — пробормотал он. — Крови. Это будет стоить крови, доволен? А сейчас прошу меня извинить, я должен присмотреть за своей матерью.
— Я приеду завтра с малышами к твоим родителям.
— Меня там не будет.
— Это твое решение. И я его уважаю. Но я говорил серьезно. Чего бы это ни стоило, я докажу, что люблю тебя, что нуждаюсь в тебе и хочу тебя… и что эти дети — твои.
На этих словах Брат развернулся и пошел прочь по бетонному полу, с высоко поднятой головой, расправленными плечами и ровным шагом…
— Сын?
Вздрогнув, Блэй повернулся к отцу.
— Как она? Рентген уже сделали?
— Она зовет тебя. Доктор Манелло сказал, что может потребоваться операция.
Дерьмо.
— Хорошо.
