За окном лежал рассвет, солнечные лучи медленно проникали сквозь дождевые капли на стеклах дома в Ардене. Фортис чувствовал себя зачарованным этой тихой погодой, словно мир вокруг исцелялся после знойного летнего дня. Только одна душа знала правду о его несчастье — Тристан Вейланд был живым....
Раздражал факт того, что Тристан посчитал, что имеет на это право.
Он перевернулся на спину, поправил подушку под головой и скрестил руки на груди."
"– Дорогуша, если бы я хотел тебя соблазнить, то давно бы сделал это. И не прикидывайся недотрогой, мне одного томного взгляда хватит, чтобы ты выпрыгнула из белья и согласилась лечь под меня. Я буду спать на кровати, потому что завтра мы снова выдвигаемся в путь и будем ехать по лесному тракту вплоть до самого Ардена, а спать – под открытым небом и на твердой земле, полной веток и насекомых.
Тристан снова повернулся к ней спиной. Адалина изо всех сил боролась с желанием пнуть его под зад, чтобы он свалился с кровати, но в его словах имелся смысл.
До этих пор они останавливались на постоялых дворах и в трактирах, и хотя все они были далеки от той роскоши, к которой Адалина привыкла, она спала в сухой теплой постели. Алая долина стала последним населенным пунктом, после которого простирались одни лишь обширные леса, опасные топи и неприступные горы – самая опасная часть их путешествия.
Несмотря на похабные речи, Тристан лежал на краю кровати прямо в одежде, поэтому ей не стоило стыдиться и тем более опасаться. Адалина заплела волосы в косу, затянула потуже шнурки на вороте рубахи, чтобы во сне случайно не оголилась грудь, и повернулась к Тристану спиной.
– Спокойной ночи, – буркнула она и закрыла глаза.
Послышался скрип кровати и звук задуваемой свечи.
– И тебе сладких снов, Адалина.
* * *Дорога по лесному тракту оказалась изматывающей.
В компании Адама и Орсона Тристан был суров и молчалив, почти не разговаривал с Адалиной и совсем не шутил.
