Автор
Вступаясь за древний клен под окнами своего дома, я погружаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням. Воздух щекочет нос летним дыханием, а солнце ожесточает кожу, приглашая на открытую террасу. Здесь я окунаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням, будто заслуживаю все это чудо только благодаря теплу сердца и щемящей нежности....
Что она делает?
– Вы молодец, правда! Даже дракончика родили! Нашли подход к капризуле Фло, Сэймур и вовсе прелесть, тут я без претензий! – она оборачивается ко мне, поднимает руки ладонями вверх и разводит ими в стороны, затем снова склоняется к лошади. – Не спите, Эйвилин! Пока ещё рано!
Несколько раз моргаю, затем прищуриваюсь. Замечаю в руках у Суары серый продолговатый камень. Она старательно трёт им ремешок подпруги.
В голове лениво всплывает воспоминание.
Упала с лошади. Перелом позвоночника и шеи, мгновенная смерть.
– Ножом нельзя, – словно в ответ на мои мысли поясняет Суара, – заметят. А если чем-то тупым, монотонно и последовательно несколько дней подряд воздействовать на кожаный ремешок, то всё будет выглядеть так, будто он не выдержал и лопнул. То, что нужно!
В ночной темноте её глаза горят нездоровым блеском. Я не в себе сейчас, но даже я понимаю, что Суара не в порядке. Наконец, она оставляет в покое подпругу и подходит ко мне:
– Идёмте, Эйвилин.
Ненавижу себя на слабость в теле, за то, как оно послушно чужим командам, за то, что не может им противиться.
– Вот так, залезайте на лошадь. Ногу сюда, угу, теперь вверх! – она заботливо подсаживает меня, поправляет ноги в стременах, вкладывает в мои непослушные руки поводья.
– Сэ… – ворочаю непослушным языком.
Сэймур, больная ты дура! Сэймур! Мой мальчик! Он на крыше!
Я будто заперта в стеклянной клетке в собственном разуме. Беспомощно молочу ладонями по стеклу и кричу до хрипоты, а меня не слышат.
– Вы не лучше Кэндис, – вздыхает Суара, глядя на меня снизу вверх и удерживая лошадь. Последнее даётся ей с трудом, потому что лошадка беспокоится, будто что-то чувствует. Перебирает копытами. – Вы хуже! Та курица хотя бы просто жрала ему ложечкой мозг! Не хотела она, видите ли, снова рожать и портить фигуру! Ей только игристое и танцульки подавай на балах! А вы и вовсе ведёте себя как последняя шлюшка! Да, да, я всё видела там в саду с фехтовальщиком! Всё! Не цените, не любите, не служите как подобает покорной жене!
Она приподнимается на цыпочки.
– Так отойдите в сторону, Эйвилин! Не занимайте место! Я о них позабочусь! О господине и его детках!
– Сэ… Сэ… – хриплю в ответ, с трудом удерживаясь в седле.
– Что вы там бормочите?
– Сэйм… – выдавливаю из себя невероятным усилием воли.
