Автор
Ваш отец оставил вам сестру. Вы чувствуете холод и темноту даже в ясный день. Это не просто поворот страницы – это глубокий шрам в сердце. Встряхивая головой, вы пытаетесь понять новый мир после смерти отца, где всеми правами владеет тень.
Ледяные глаза, в которых неверие и … Какое-то презрение?
Насмешливая улыбка на губах…
Неужели он так меня и оставит?
Черт!
Я сползаю просто на пол. Чувствую себя совершенно бессильной.
Но Рус не дает. Подхватывает. Тут же оказывается рядом, крепко прижимая к себе.
— Повтори. Что ты сказала?
Его хриплый, как будто надорванный голос, режет мне каждый нерв.
— Беременна. Я беременна, Рус.
— Твою мать!
Резкий удар кулаком о пол. С такой силой, что мне кажется, сейчас даже стены затрещали.
— Сейчас. Сейчас, маленькая.
Чувствую, как проваливаюсь куда-то вниз.
Изо всех сил только цепляюсь руками за его огромные плечи. Кажется, рву его кожу ногтями, но какое это сейчас имеет значение?
— Быстро. Как можно быстрее. Женщина беременна и у нее кровь. За срочность я заплачу в пять раз больше.
Как в дурмане, слышу резкий уверенный голос Руса.
И… Совсем другой его голос, когда он поворачивается ко мне, глядя совсем, кажется, безумными глазами. Или … Только кажется?
— Держись, девочка.
Он подхватывает меня на руки. Укладывает на широкую постель.
На ходу сбрасывает пиджак, хрипло бормоча ругательства сквозь зубы
— Тихо, маленькая. Тихо. Я рядом. Я с тобой.
Прижимает меня к себе, а мое тело становится будто ватным. Совершенно безвольным.
Зарывается в волосы пальцами, поглаживая, лихорадочно гладя и сжимая их.
— Все будет хорошо. С тобой и с твоим… ребенком. Мила. Ты слышишь меня! Мила! Я с тобой.
Проносятся дикие мысли о том, что он должен ненавидеть этого ребенка. Как ненавидеть Егора.
Понимаю, что я этого боялась. Боялась до ужаса.
Яркая вспышка перед глазами и мощный спазм скручивает все внутри. Только еще сильнее цепляюсь за Руса и его мягкий голос, его нежные поглаживания, кажется, не дают мне сорваться куда-то вниз. В огромную пропасть!
Глава 27
Руслан.
Я ходил по проклятым больничным коридорам, сжимая кулаки.
А хотелось лупить ими об эти чертовы стерильно-белоснежные стены.
А еще…
Черт!
Хотелось орать от бессилия!
Потому что она… Она там.
Такая бледная. Такая хрупкая, хоть и такая сильная.
И я ни черта! Ни хрена не могу сделать, чтобы ей помочь! Чтобы исправить… Изменить… Чтобы…
Твою мать!
Я никогда не чувствовал себя таким бессильным. Никогда, черт раздери, в жизни!
Даже тогда… Когда Мила. Девочка, от которой у меня так срывало крышу. Та, ради которой мне хотелось…
Не достичь. Нет.
