Автор
Ваш отец оставил вам сестру. Вы чувствуете холод и темноту даже в ясный день. Это не просто поворот страницы – это глубокий шрам в сердце. Встряхивая головой, вы пытаетесь понять новый мир после смерти отца, где всеми правами владеет тень.
Мы обнимаемся, а мне так грустно, что хочется плакать. Я успела полюбить Машу за это время, как сестру.
— Пусть у тебя все получится, Маш.
Она машет рукой и уходит. Садится в автобус.
Я направляюсь к другому. К тому, что едет в столицу.
Через несколько часов я уже добираюсь до города.
Скоро рассвет. Небо уже сереет.
Ловлю такси и называю адрес больницы, в которой лежит Руслан.
Нехорошее предчувствие накрывает меня холодом изнутри.
Но, что может случится?
Если Марк и был прав, и мне действительно угрожала какая-то опасность, то она исходила от Степанова.
Так уговариваю себя, но волнуюсь почему-то все сильнее, приближаясь к больнице. Наверное, это тревога за Руслана!
Захожу в больницу с черного хода. Не хочу особенно афишировать, что приехала жена Филатова. Документы лучше покажу только лечащему врачу.
Я уже на нужном этаже. Дергаю дверь, чтобы попасть в коридор, и…
Мое лицо вдруг накрывает чем-то влажным.
Дальше темнота!
Глава 39
— Где я?
Морщусь, пытаясь приподнять голову.
Она просто раскалывается. Веки такие тяжелые, как будто их придавило чем-то громоздким.
Дергаю руку, чтобы убрать упавшие на лицо волосы, но…
Она оказывается привязанной! Как и вторая.
Я лежу на какой-то кровати. С привязанными к изголовью руками!
— Очнулась. Вот. Попей воды. Станет легче.
— Ты?!
Дергаю головой в разные стороны, когда Егор откидывает назад мои волосы с лица.
— Не смей ко мне прикасаться! Ты… Ты мерзавец! Немедленно меня отпусти, Егор!
— Не волнуйся, Мила. Я выбрал очень щадящий препарат. Немного поболит голова и все. Нашему ребенку это не повредило.
— Ты сумасшедший? Развяжи меня!
— Любимая, это просто мера безопасности. Как только я пойму, что ты не собираешься убежать, сразу же развяжу.
— Егор!
Я задыхаюсь. Задыхаюсь от злости и от собственного бессилия сейчас!
Потому что не могу зарядить ему по лицу так, как он этого заслуживает! И не только по лицу!
— Ты злишься.
Егор отставляет стакан с водой и со вздохом усаживается на край кровати.
— Злишься на меня так, что готова убить. И это значит, что тебе не все равно. Ты ведь любишь меня, Мила. Все равно любишь.
— Ты чертов маньяк! Зачем ты меня выкрал!
Извиваюсь всем телом, пытаясь выбраться, но, увы, веревки на моих руках от этого стягиваются еще сильнее.
