Автор
Ваш отец оставил вам сестру. Вы чувствуете холод и темноту даже в ясный день. Это не просто поворот страницы – это глубокий шрам в сердце. Встряхивая головой, вы пытаетесь понять новый мир после смерти отца, где всеми правами владеет тень.
Я уж точно не имею права вмешиваться!
— А говорят еще, что нет женской солидарности!
Марк фыркает и отправляется к комнате Маши. Слышу, как барабанит в нее, а после открывает дверь своим ключом.
Ухожу на воздух.
Это их дело. Даже слышать их разборки не хочу!
Даже не знаю, сколько времени вот так проходит.
Марк приезжает, привозит что-то необходимое. Запирается с Марией в комнате, а после уходит мрачный, как туча.
— Мне нужно выбраться как можно скорее. Пока мне удается его обманывать, но… Совсем скоро будет виден живот, и Марк поймет, что я и правда жду ребенка!
Маша часто плачет, заперевшись в своей комнате.
— Должен быть какой-то выход. Нам обязательно выпадет шанс сбежать отсюда, Маша.
И он правда выпал. Правда, я не ожидала, что все будет так плохо!
— Мила! Твой муж же Филатов, да?
Маша врывается ко мне в комнату без стука.
Растрепанная и в ночной рубашке. Ее явно трясет.
— Да, а что?
Тут же вскакиваю с кровати.
Руслан приехал? Тогда его ярости мне не избежать!
Но я не слышала, чтобы кто-то подъезжал во двор…
— Они со Степановым в автокатастрофу попали!
— Что… Что с ним!
Ноги не держат.
Я лечу обратно на постель.
— По всем новостям показывают. Там… Три машины просто всмятку! Море крови!
— Он… Он жив?
Боже, пожалуйста, пусть он будет жив! Обещаю, больше никогда ни о чем не попрошу!
— Говорят, оба в реанимации.
— О, Боже!
— Мила…
Мария усаживается со мной рядом. Я впервые включаю огромную плазму напротив постели.
Переключаю канал за каналом, но везде одно и тоже. Состояние критическое. У обоих. Больше ничего.
— Марк!
Всю ночь не нахожу себе места. Расхаживаю из ушла в угол. Мысли не собираются в кучу, а внутри все обрывается от понимания, что…
Что я могу его больше не увидеть!
Не сказать ему о том… Что люблю!
Только за эту бесконечную ночь, в которой каждая минуты тянется, как вечность. Понимаю, что именно Руслан. Именно он всегда был моей первой и единственной любовью.
И мне страшно представить, что он больше никогда не обнимет меня! Не прижмет к себе!
А как же та наша ночь? И утро?
Тогда я верила, что мы будет просыпаться рядом много лет!
Вылетаю во двор, едва услышав шум машины.
— Мила. Тебе лучше оставаться в доме.
Марк выглядит осунувшимся. На его лице отросшая щетина.
— Значит, правда?
— Руслан сейчас в тяжелом состоянии. Как и Степанов. Большая потеря крови. Пришлось переливать.
— Мне нужно к нему!
— Мила.
