Автор
Главный герой не верил, что его жена Настя способна на предательство. Измена становится поводом для развода, но настоящие причины их разлада лежат намного глубже. История о крушении семьи, боли от предательства и попытке разобраться, что пошло не так в браке, который казался незыблемым.
Раздел Chitat.online для книги «Измена. Мой непрощённый (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Главный герой не верил, что его жена Настя способна на предательство. Измена становится поводом для развода, но настоящие причины их разлада лежат намного глубже. История о крушении семьи, боли от предательства и попытке разобраться, что пошло не так в браке, который казался незыблемым.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Главный герой не верил, что его жена Настя способна на предательство. Измена становится поводом для развода, но настоящие причины их разлада лежат намного глубже. История о крушении семьи, боли от предательства и попытке разобраться, что пошло не так в браке, который казался незыблемым.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Сейчас приму душ и сделаю супчик, — оживляется Витя.
— Супчик? — в недоумении хмурюсь. Неужели, он будет готовить?"
"Но Витя встаёт, вынимает из ящичка пару пакетов лапши.
— Куриный, — кладёт их на стол, — С похмелья самое то!
Я смеюсь, прячу в ладонях лицо. На котором сегодня видна вся картина вчерашнего вечера…
Пока Витя моется, я выставляю посуду. Извлекаю супы из пакета. Ставлю чайник на газ. В буфете стеклянная дверца. А в ней замечаю своё отражение. Взбиваю причёску. Волнистые волосы лезут на лоб.
Вдруг вижу картинку. Сквозь толщу стекла её вид искажается. Она, прислонённой, стоит у стены. Я открываю буфет. Достаю её. Это не просто картинка, а фото. На нём двое взрослых и маленький сын. Они, сев на корточки, держат его. А он улыбается солнцу.
Белокурый мальчишка, на вид года три. У женщины локоны цвета соломы. Она хороша! И мужчина красив. Волевой подбородок и стрижка из русых волос. На обороте виднеется надпись. От времени стёрлась. Но можно прочесть:
«Танюше на долгую память».
Я собираюсь поставить обратно. Но Витя так тихо возник…
— Это редкое фото. Мы здесь втроём, — он мокрый ещё, с полотенцем в руках.
— Извини, — говорю, — Я увидела, и…
— Ничего, — улыбается Витя, — Обычно мы порознь. Папа вообще не любил фотографироваться. А тут удивительно, все получились.
— Красиво, — решаюсь сказать. И боюсь его ранить нечаянным словом.
Но Витя сам продолжает. В его голосе нет ни страданий, ни боли. Только печаль:
— У тёти забрал. Смотрю иногда, чтобы знать, какими они были.
Я кладу фотографию, будто это реликвия. Словно я прав не имею касаться её.
— Как жаль, что они так рано ушли.
— Нет, не жаль! — отзывается Витя, — Точнее, не жаль, что так рано.
Он садится, берёт фотографию в руки. Безболезненно, просто, глядит на неё. На себя. Будто делает так регулярно.
— Я думал об этом. Наверное, проще терять, если ты не знаешь, кого потерял. Может и лучше, что судьба забрала их так рано. Не дала мне узнать их получше.
Мне так хочется сделать хоть что-нибудь. Но любая эмоция будет казаться притворной. И поэтому я вспоминаю свой собственный опыт потери. Хочу разделить эту боль вместе с ним.
— Да, может и так. Когда папа умер, мне было уже 19. Я помню, как плакала мама. И помню, как плакала я.
Боль затопляет, и я продолжаю, сглотнув:
— Мы были близки. Он ждал появления внуков. И не дожил до рождения сына всего-ничего.
Ну, вот! Хотела утешить. А теперь утешают меня…
Вытираю слезу. Витя берёт меня за руку. Ладони его после душа ещё горячи.
— Он бы точно гордился им, — говорит о Давиде.
— Я думаю, да.
Мы молчим. И это приятно. Сидеть, взявшись за руки. Просто хранить тишину и возникшую хрупкость момента. Он так редко о них говорит! О родителях. Что любое его откровение ценно.
