Автор
Андрей Сотников готовится к свадьбе, но каждое слово о радости новой жизни рушит сердце его бывшей любовницы. За сто лет он не смог забыть ее, даже после столько времени, как будто смерть не могла уничтожить то, что она сделала.
Влюблённые, отчаянные — даже в зеркало смотреться не нужно, чтобы это понять.
— Это проще всего, Маш. Ты ведь давно тут, — постучал он по груди.
И это обожгло. Так сильно, что дышать стало нечем. Потому что… этого не могло быть. Мы о разном сейчас.
— По-моему, ты меня сейчас жалеешь, — рванулась я из его рук. — Не надо! Я не нуждаюсь ни в чьей жалости! А в твоей — особенно! Зачем это всё? Остался, звонил, с работы забирал?
— Глупая. Какая же ты глупая и тонкая, леди Осень, — притянул он меня к себе, не отпуская.
— Тогда отпусти. Просто отпусти. И я уйду.
— Не могу, — прижался он к моей макушке, целовал волосы. — Нет сил, Маш. Жалость… — хмыкнул он. — Для такой красивой девушки у тебя слишком низкая самооценка. Ты будто бы не понимаешь, что действуешь, как отрава, которую только раз глотнёшь — и всё. Пропал. Я пропал, Маш. Ты меня с ума сводишь.
— Тогда не бойся, — заглянула я ему в глаза. — Я намного сильнее, чем тебе кажется.
— Неправда, — провёл он пальцем по моей щеке. — Ты особенная. Одна такая. Похожа на ветер и осенние листья. Такая же резкая и неуловимая. Яркая и необычная. Пахнешь яблоками и молоком.
— А по-моему, пахнет горелым, — пихнула я его в грудь. — Наш ужин горит!
Он засмеялся. Смех его летел в высокий потолок и оседал где-то там, вверху, пока я возилась с противнем и спасала наш ужин.
А потом мы ели. Картошка получилась вкусной.
— Я отвезу тебя домой, — сказал Андрей, когда вечер закончился. Я на кухне идеальный порядок навела. Мне нравилось. Мне хотелось.
— У меня нет дома, — посмотрела я ему в глаза.
Андрей вздохнул.
— Если ты останешься, знаешь, что будет.
— Знаю, — не отводила от него глаз.
Сердце падало в живот. Вот здесь и сейчас всё решалось. И я не испытывала никаких сомнений.
— Машка… — выдохнул он мне в волосы и поцеловал. До головокружения, до дрожи, до слабости в коленях.
А потом он подхватил меня на руки и понёс наверх.
— У меня никого не было. Никогда, — призналась я тихо и поймала его напряжённый, чуть удивлённый взгляд, который менялся и становился глубоким, тёмным, как омут, что затягивал меня всё глубже и глубже.
— Моя, — неожиданно хрипло сказал Андрей и осторожно поцеловал.
