На кровати после долгих родов, глаза геройницы сияют как звезды. Однако это мирное состояние недолго: тревожные взгляды окружающих и предупреждения врача только усугубляют ее беспокойство. Только спустя долгое время она может проконцеровать, что все обошлось благополучно, но эта ночь оставит неизгладимый след в душе герояницы....
Я вижу, как уносят мою новорожденную дочь, которая продолжает заливаться плачем, и в сердце моем что-то надламывается, что-то как будто обрывается и я начинаю истпытывать настоящий животный страх. Страх, что я никогда больше ее не увижу, что они разлучат меня с ней навсегда, едва я успела узнать ее. И Лили… Моя маленькая Лили, неужели они не дадут мне ее увидеть? Бедная малышка."
"По щекам моим текут слезы, но я даже не могу смахнуть их, потому что мои руки крепко удерживают, не давая мне шелохнуться.
— Мир жесток, дочка, — слышу я в голове слова своей матери, которые она так любила повторять, — он жесток и не терпит слабости.
Я пытаюсь выкинуть из головы эти слова, но они проявляются все яснее. Только теперь я понимаю правдивость этих слов. Но что толку? Теперь слишком поздно.
— Мужчины пользуются нашей слабостью, чтобы достигать своих целей, а мы жертвуем своей силой ради собственного благополучия, слепо отказываясь от себя, ради их будущего.
Теперь эти давно забытые слова всплывают передо мной, словно свидетельства моей наивности и глупости. А ведь раньше я считала их всего лишь выражением злости обиженной женщины. Отмахивалась и беззаботно глядела в будущее.
Неужели она была права? Неужели то, чему я противилась всю свою юность, сохраняя веру в чистую любовь, на самом деле было страшным обманом?
Все это правда. То, что происходит — правда. Все, что она говорила, тоже правда.
Что же мне делать, мама?
Я пытаюсь заставить ее образ дать мне ответ, я умоляю ее, чувствуя нестерпимую боль внутри и снаружи, боль, которой не чувствовала никогда в жизни. Но она лишь смотрит на меня, словно пытается заставить меня саму найти ответ, как она делала всегда.
Он предал меня. Он оставил меня. Нет… Пожалуйста… Этого не может быть.
— Может, — словно бы говорит мама, безмолвно глядя на меня своими мудрыми усталыми глазами.
— Поосторожнее с ней, — слышу я голос Даррена сквозь пелену черной сгущающейся боли, вызванной беспросветным отчаянием.
Я чувствую, что один из слуг отпускает меня, а второй держит не крепко, отвлекшись на суету вокруг.
Лили! Я должна увидеть Лили.
От этой мысли у меня словно бы открывается второе дыхание, в груди словно бы появляется второе сердце. Я резко дергаюсь и вырываюсь из хватки держащих меня рук.
