На кровати после долгих родов, глаза геройницы сияют как звезды. Однако это мирное состояние недолго: тревожные взгляды окружающих и предупреждения врача только усугубляют ее беспокойство. Только спустя долгое время она может проконцеровать, что все обошлось благополучно, но эта ночь оставит неизгладимый след в душе герояницы....
Смирись с тем местом, что я определил для тебя и будь благодарна. Не заставляй меня жалеть о моем милосердии по отношению к тебе.
— Благодарна? — шепчу я делая шаг навстречу Ивару.
За спиной я слышу приближение шагов слуг, их гулкая поступь звучит как роковые барабаны, отсчитывающие мгновения до моей смерти.
Они пришли. Сейчас они заберут меня и уже не отпустят. Сейчас они разлучат меня с ней навсегда.
Я падаю на колени перед мужем и заливаясь слезами прошу его:
— Пожалуйста, ради всего хорошего, что было, — дай мне хотя бы попрощаться с ней.
"Но лицо его ничего не выражает, ни намека на жалость, ни намека на сострадание. Только маска безразличия и отвращения.
Я чувствую, как за моей спиной встают люди и кладут мне тяжелые руки на плечи.
— Простите, князь, — сдавленно говорит распорядитель, кланяясь чуть ли не до пола. — Я виноват, я готов ответить.
— Ответишь, Даррен. Каждый из вас ответит. — Говорит он шепотом, — Уведите ее отсюда, она напугает ребенка. Делайте то, что было велено.
Он отворачивается с Лили на руках и я слышу ее сонный голосок.
— Папа, а братик уже появился?
— Нет, дочка, — говорит Ивар, братик появится попозже.
— А где мамочка?
— Мамы сейчас нет.
— Я здесь! — кричу я, но мой голос едва слышно. Из горла вырывается только тихий всхлип.
Меня выволакивают из комнаты и закрывают дверь детской.
Отрешенно, словно со стороны, я наблюдаю за тем, как меня тащат обратно. Словно со стороны вижу себя, пытающуюся вырваться, но руки и ноги не слушаются.
Вижу как они связывают меня и сажают на стул, а передо мной встает грузная фигура цирюльника.
Слышу оглушительный звук ножниц у самого своего уха, остригающих волосы. Распахиваю глаза и вижу, как на пол летит один золотой локон за другим. Мои драгоценные волосы, волосы, которые я не стригла ни разу в жизни, падают на грязный пол, по которому топчутся сапоги цирюльника.
Я смотрю на это словно бы со стороны. Золото в грязи.
Это не может быть правдой. Мама! Пожалуйста, скажи, что это сон.
— Сохрани то, что можешь, девочка, — слышу я шепот у самого своего уха. Волосы отрастут, раны затянутся. Но память останется. И когда придет время, ты все вернешь.
— Я не могу, это конец, — сотрясаюсь я в рыданиях, чувствуя, что сердце вот вот разорвется от нестерпимого горя. — Я не смогу пережить это.
Еще один щелчок лезвий и еще один золотой локон падает на пол. Голове становится холодно.
Что это за голос?
Я пытаюсь оглядеться по сторонам.
