На кровати после долгих родов, глаза геройницы сияют как звезды. Однако это мирное состояние недолго: тревожные взгляды окружающих и предупреждения врача только усугубляют ее беспокойство. Только спустя долгое время она может проконцеровать, что все обошлось благополучно, но эта ночь оставит неизгладимый след в душе герояницы....
— Не вертите головой, госпожа, — грубо говорит цирюльник, грузный мужик с большим красным носом и клочковатой бородой. — А то, чего доброго, ухо вам отхвачу или глазья выколю ненароком, ножницы остры.
Его равнодушная мозолистая рука крепко держит меня за затылок, чтобы я не дергалась.
— Как я могу вернуть все? — спрашиваю я, словно сквозь сон, обращаясь к голосу, что слышала у себя в голове.
— Волосья-то отрастут, госпожа, — говорит цирюльник. Так заведено, их стригут, они отрастают. Это вашему благородтву ножницы отродясь были неведомы, а обычных девок стригут то и дело.
Он продолжает что-то говорить, но я чувствую, что весь мир начинает кружиться, сердце в груди тяжело бьется и в глазах внезапно темнеет.
— Найди наследие, которым пренебрегла, — слышу я голос, перед тем, как совсем потерять сознание.
4
Грубые мужские руки хватают меня со всех сторон, дергают и тянут меня. Сгнившие зубы скалятся в сладострастных улыбках.
— Пожалуйста, не нужно.
— Такая юная, такая красивая, мы с тобой позабавимся.
— Нет, пожалуйста.
Я чувствую, что сердце мое вот вот выпрыгнет из груди. Лихорадочно смотрю по сторонам, пытаясь найти хоть кого-то… И в ужасе вижу среди них Ивара. На голове его черный капюшон, он смотрит равнодушно, и лишь глаза его едва заметно светятся.
— Пожалуйста, скажи им, Ивар.
Но он лишь качает головой, продалжая безмолвно наблюдать, как люди терзают меня, царапая грязными ногтями мою нежную кожу.
— Прикажи им остановиться, пожалуйста, ради всего святого!
— Так тебе и надо, неверная, — говорит он, и равнодушно глядит, как они впиваются своими зубами в мое тело.
И тут я просыпаюсь от собственного крика.
Хватаюсь за сердце и дышу, как раненное животное, шумно и отчаянно.
— Тише, тише, глупая, не кричи, разбудишь мать Плантину.
Не могу понять, где я нахожусь. Вокруг темно, все ходит ходуном и меня шатает из стороны в сторону.
— Где я?
— Головой ударилась? — шепчут в ответ. — Мы на пути из города. Не помнишь, как тебя поймали солдаты?
— Какие солдаты?
— Ну точно пришибленная. По случаю смерти своей женушки, наш князь совсем сдурел, и решил выслать всех шлюх из города.
