На кровати после долгих родов, глаза геройницы сияют как звезды. Однако это мирное состояние недолго: тревожные взгляды окружающих и предупреждения врача только усугубляют ее беспокойство. Только спустя долгое время она может проконцеровать, что все обошлось благополучно, но эта ночь оставит неизгладимый след в душе герояницы....
— А ты не спрашивал.
— И ты не посчитала важной деталью то, что ты жена одного из самых могущественных драконов?
— Так значит ты веришь мне?
Он пожимает плечами и заводит меня в прохладную комнату, заставленную какими-то столами. В воздухе витает тошнотворный запах железа и крови и я застываю на пороге, не в силах продвинуться дальше.
— Иди вперед и садись на тот стул.
— Я не буду…
— Быстро, я сказал. Иначе будет хуже. Мне не хочется заставлять тебя силой, но если ты вынудишь меня, я это сделаю.
Я всхлипываю, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— Зачем тебе все это? — спрашиваю я. — Ты ведь не такая сволочь, как этот Финч. Я вижу, что в тебе есть что-то хорошее, что-то человечное. Неужели ты станешь пытать меня?
Он подходит ближе и поднимает мою голову.
— Ну, смотри. И чего хорошего ты во мне увидела, девочка?
Я смотрю в его мужественное лицо, в его глаза, в глубине которых прячется едва заметная искра смеха и не верю в то, что он правда может сделать то, что приказал ему епископ.
— Твои глаза, — говорю я, — они не злые. Я не поверю, что ты можешь пытать беззащитных.
— Ты возомнила, что знаешь обо мне больше, чем знаю я сам?
— Скажи, что это не так.
Он качает головой и отпускает мой подбородок, отворачиваясь от меня. Склоняется над столом и упирается в него руками, словно тяжело о чем-то раздумывая.
— Блэйк, помоги мне, — говорю я, рискуя тронуть его за плечо, — я должна вернуть их.
— Кого?
— Моих дочерей. Я должна быть с ними. Я не знаю как, но должен быть способ.
— Так ты хочешь отомстить своему дракону?
— Месть мне ни к чему, — говорю я, — я только хочу забрать дочерей, а он… Жизнь его накажет, рано или поздно. Моя мать, умирая, сказала, что он пожалеет, если с моей головы упадет хоть один волос.
— А он обрил их сразу все… — усмехается Блэйк. — Твоя мать была ведьмой, как и ты. Хорошо, что ты сама призналась.
— Она не была…
— Да, а ты не умеешь приручать диких волков, Элис.
— Я не знала, что у меня есть такой дар.
Блэйк молча разворачивается и подходит к горящей жаровне, на которой лежат раскаленные железки.
Его лицо озаряется зловещим светом красных углей, когда он достает клещи, раскаленные добела.
— Сейчас ты будешь кричать, — говорит вдруг Блэйк. — Кричать так громко, словно я пытаюсь выдрать тебе ноготь вот этими раскаленными клещами.
— Что? — делаю я шаг назад и закрываюсь руками.
— Они должны слышать.
