Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
Убить ее было одним из вариантов, спасти ее — было целью. Судьба не дала Ахиллесу возможности спасти своего Патрокла. Некомпетентность лекаря убила Гефестиона и отобрала у Александра Великого его любовь. Она не станет жертвой тех же самых ошибок.
— Неужели ты действительно веришь, что хотя бы один человек заслуживает такого? — Карин рывком распахнула ночную рубашку, и маленькие перламутровые пуговицы жемчужными брызгами разлетелись в разные стороны. — Посмотри на мои груди, Ирина.
Смотреть на нее было страшно. С тех пор, как Карин вернулась, Ирина много читала о СПИДе и знала, что болезнь влияет на разных людей по-разному.
— Помнишь, какой я была красивой? Какая нежная у меня была кожа? Ты обожала мое тело.
Ирина все помнила.
— Прикройся, — сказала она.
— Что, противно смотреть?
Зовастина промолчала.
— Знаешь, как это происходит, Ирина? Ты срешь, покуда у тебя не начинает болеть задница, ты не можешь спать, а твой желудок скручивают судороги. Каждый день я жду, какие новые мучения приготовила для меня болезнь. Это настоящий ад.
Она выбросила женщину из вертолета, она организовала уничтожение несчетного числа политических противников, используя биологическое оружие, она убила тысячи врагов Федерации, но все эти смерти не значили для нее ровным счетом ничего.
Карин слабо улыбнулась.
— Я не безразлична тебе. Я вижу это по твоим глазам каждый раз, когда ты приходишь сюда. — Она вцепилась в руку Ирины своими костлявыми пальцами.
Зовастина пыталась держать эмоциональную дистанцию. Ахиллесу и Александру это когда-то не удалось.
— Я буду молиться за тебя, Карин.
Карин принялась смеяться. Из ее пересохших губ вылетало хриплое бульканье вместе с брызгами слюны. Это удивило и задело Зовастину.
