Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
"
"Зовастина хотела возразить, но воспоминание о предательстве Карин с Мишелем удержало ее от эмоциональных признаний. Вместо этого она спросила:
— Ну что, стоило оно того?
Карин годами занималась незащищенным сексом, бесконечно меняя партнеров — мужчин и женщин. И в конечном счете это ее погубило. Кто-то из ее бесчисленных мимолетных любовников заразил ее ВИЧ. Одинокая, испуганная и сломленная, в прошлом году Карин наступила на горло собственной гордости и вернулась сюда, в единственное место, где она могла найти хоть какое-то успокоение.
— Ты именно за этим сюда приходишь? — спросила Карин. — Чтобы полюбоваться доказательствами того, что я была не права?
— Но ты действительно была не права.
— Твоя желчь погубит тебя.
— И это говорит человек, который уничтожил себя собственными руками!
— Осторожнее, Ирина! Ты понятия не имеешь, когда именно я заразилась. А вдруг я успела поделиться вирусом с тобой?
— Я проходила тест.
— Какой же врач сделает такую глупость — скажет тебе, что ты заражена? — Ее слова оборвал приступ сухого кашля.
— Ты не ответила на мой вопрос. Стоило оно того? Говори же.
На обезображенном болезнью лице появилась кривая ухмылка.
— Ты больше не можешь мне приказывать.
— Ты вернулась. Тебе была нужна помощь, и я оказываю ее тебе.
— Я пленница.
— Ты можешь уйти, когда пожелаешь. — Она помолчала. — Почему мы не можем говорить друг другу правду?
— А в чем она заключается, эта правда? В том, что ты лесбиянка? Твой дорогой муженек знал это.
— Он погиб.
— В очень своевременно случившейся автомобильной катастрофе. Сколько раз ты использовала людей, играя на их добром к тебе отношении?
Карин знала слишком много о ее делах, что одновременно влекло к ней Ирину — и отталкивало. Чувство интимности, взаимное знание тайн друг друга связывало их. Только здесь она могла быть самой собой.
— Он знал, на что идет, когда согласился жениться на мне.
— Как, должно быть, трудно жить во лжи.
— Тебе это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было.
Карин мотнула головой.
— Нет, Ирина. — Каждое слово, казалось, лишало ее сил, и Карин помолчала, прежде чем продолжить. — Почему ты просто не убьешь меня?
За этими горькими словами Ирина на мгновение увидела прежнюю Карин.
