Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
— Ты на самом деле хочешь, чтобы я ушла? — Ее рука легла на бедро Зовастиной. — Может, лучше снимешь эту одежду и присоединишься к нам?
Она хлестнула любовницу ладонью по лицу. Такое случалось и раньше, но сейчас она впервые сделала это, обуреваемая злостью. Из рассеченной губы Карин потекла струйка крови, и злость в душе Зовастиной переросла в ненависть.
— Убирайся. До заката. Иначе, обещаю, до утра ты не доживешь.
Шесть лет назад. Очень давно.
По крайней мере, ей так казалось.
Она повернула дверную ручку и вошла.
Спальня, как и раньше, была обставлена мебелью во французском провинциальном стиле. По обе стороны камина, отделанного мрамором и позолоченным металлом, стояли два египетских порфировых льва. Совершенно не к месту казалась респираторная маска, висящая по одну сторону кровати с балдахином, кислородный баллон, стоящий по другую, и капельница — мягкий пластиковый контейнер с раствором, подвешенный к стальной стойке.
В центре огромной кровати, разметавшись на подушках и укрытая до пояса шелковыми розовыми простынями, лежала Карин.
— Что тебе нужно? — пробормотала Карин. Ее напряженный голос дрожал и ломался. Через трубки, подведенные к носу, в легкие поступал кислород. — Пришла проверить, не умерла ли я уже?
Ирина приблизилась к кровати. В нос ей ударил запах, которым пропиталась вся комната, — тошнотворный запах дезинфицирующих средств, болезни и угасания.
— Нечего ответить? — едва слышно выдавила из себя Карин.
Зовастина смотрела на лежащую женщину. Их отношения, в отличие от всего остального, что делала Ирина, развивались спонтанно. Сначала Карин была ее сотрудницей, затем — личным секретарем и наконец превратилась в наложницу. Пять лет они были вместе, еще пять провели порознь, пока в прошлом году Карин неожиданно не вернулась в Самарканд. Смертельно больная.
— Вообще-то я пришла проведать тебя.
— Нет, Ирина, ты пришла, чтобы посмотреть, как я умираю.
