В глухой галереи, на фоне заспящей свитки и живописных шедевров, мужчина жестко кричит об измене. Лина чувствует удар в животе, но досада берет верх над болью, когда она осознает неправоту этих слов. Отчаянье и решимость окутывают ее, готовясь начать новую жизнь с чистого листа....
— Сестры, портал готов впустить вас, — объявляет король и делает приглашающий жест.
Все трое одновременно переступают за границу портала и становятся удивительно красивыми птицами с ярко-красным оперением. Они делают круг и будто бы растворяются в воздухе.
— Избранник совета, твоя очередь войти в портал, — говорит Керни, и в портал входит тот самый старик, которого я видела за завтраком. Он превращается в седого волка, который издает протяжный вой и тоже исчезает.
Теперь все глаза направлены на меня. В том числе Делирии, она стоит почти вплотную к Рэгвальду, и самого моего мужа.
— И, наконец, я объявляю, что отдаю долг жизни. Избранная от короля, твоя очередь, — произносит Керни и протягивает мне руку.
На негнущихся ногах, едва дыша от волнения, я выхожу вперед и благодарно опираюсь на руку песца.
— Не бойся, просто войди внутрь, — шепчет он мне. — Все будет хорошо.
Да. Кроме того, что все увидят, кто я. Закрываю глаза, втягиваю в себя островатый грозовой запах и делаю шаг сквозь голубую стену.
Меня словно окатывает приятной волной ласкового тепла. С руки спадает браслет. Открыв глаза, вижу, что по плечам рассыпаются мои пшеничные локоны, а амулет сияет, как это было в первые дни знакомства с Рэгвальдом.
Испуганно поднимаю на него взгляд и сталкиваюсь с ярким сиянием золотых глаз, в которых за ширмой равнодушия плещется океан боли. Последнее, что я успеваю заметить перед тем, как меня поглощает голубое сияние, — мой опаловый кулон в его руке.
Глава 48
Воспоминание
Рэгвальд.
Айлин опирается не на мою руку, на руку этого проклятого оборотня. Вижу, как мелко подрагивают пальцы ее рук, как блестят от наворачивающихся слез глаза, ощущаю, как она боится. У меня есть шанс сейчас ее остановить, вернуть, доказать, что она моя.
Но я знаю, что единственный способ вернуть ее, всю ее, с сердцем и душой, а не только тело — дать ей самой сделать этот выбор. Если боги решили выполнить ее желание, значит, такова их воля.
Даже сквозь иллюзию я вижу только ее, и это вовсе не из-за амулета — я давно перестал его чувствовать. Видящий был прав: и амулет, и я сам давно слепы. Память урывками возвращается ко мне, слой за слоем обнажая все те поступки, которые я совершал.
Можно было бы сказать, что я был под чьим-то влиянием, это не моя вина. Нет. Это все делал я.
