В глухой галереи, на фоне заспящей свитки и живописных шедевров, мужчина жестко кричит об измене. Лина чувствует удар в животе, но досада берет верх над болью, когда она осознает неправоту этих слов. Отчаянье и решимость окутывают ее, готовясь начать новую жизнь с чистого листа....
Медленно вроде бы отступившая тьма приближается к лекарю. Рэгвальд отходит на несколько шагов назад.
Мы оба молча наблюдаем, как темнота поглощает то, что осталось от лекаря, и отступает, оставив после себя только кинжал и несколько амулетов и колец.
Мой муж проводит по воздуху рукой и успевает подхватить меня сразу после того, как пузырь, в котором я была, лопается.
— Рэгвальд, — я обнимаю его за шею, утыкаюсь носом в грудь, чувствую, как его крепкие ладони ложатся на мою талию. — Я испугалась за тебя!
Я тону в знакомом аромате спокойствия и безопасности.
— Не переживай, моя милая Айлин, все будет… — он резко разворачивается и замолкает, а потом хрипло, чуть слышно добавляет: — У тебя все будет. Прости меня.
Я в испуге оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего. К запаху Рэгвальда примешивается соленый, металлический запах крови.
Отстраняюсь, хмурюсь, всматриваюсь в Рэгвальда. С уголка его губ тонкой струйкой стекает кровь, а в груди торчит черное лезвие.
Глава 52
Свет
Руки Рэгвальда медленно слабеют, и в глазах тускнеет прощальный блеск.
Меня охватывает паника. Впиваюсь пальцами в его одежду, пытаясь удержать.
— Рэгвальд! — он оседает на землю, безэмоционально глядя в сверкающее над нами небо, я опускаюсь к нему, приподнимая его голову, как будто жду, что он очнется.
Тьма, затаившаяся в стороне, начинает наползать на нас, но потом внезапно останавливается. Я вижу, как от Рэгвальда во все стороны начинают растекаться потоки мерцающего света.
Это настолько завораживает, что я задерживаю дыхание, боясь прервать происходящее, что-то нарушить.
Все оставшиеся темные пятна на камнях от этого света исчезают, а тьма, будто испугавшись, стремительно отходит.
Местами она будто нападает на свет, пытается сопротивляться, но все же с шипением и шуршанием отползает. В какой-то момент она забивается в один маленький укромный угол под камнем, однако свет достает ее и там.
Как только с тихим писком тьма исчезает, небо становится прозрачно-голубым, как в солнечный полдень, земля вокруг начинает покрываться свежим зеленым травяным ковром, а по камням, журча, начинает стекать вода, смачивая их и искрясь на свету.
Все вокруг как будто оживает. Рэгвальд сам начинает сиять и в итоге рассыпается разноцветными сверкающими искрами.
— Нет-нет-нет, — шепчу я, пытаясь убедить себя, что это все неправда.
Не теперь.
В груди все сжимается от дикой боли, я даже вздохнуть не могу.
