Автор
В мрачной спальне новогодней ночи мерцание огней создает неестественную атмосферу, когда ты впервые видишь любимого во время интимного свидания с подругой. Твоё удивление и ненависть переполняют тебя, словно стена между вами рухнула. Взгляды встречаются — и всё что осталось у тебя — это желание не просто отомстить, а заставить их излечиться....
Прибежит как миленький, раз цветами задабривает.
– Думаешь? – смотрю на неё с надеждой.
– Уверена. Только вот скажи, ты чем мужика кормить собралась? Объедками от пирожных?
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Об этом я точно не думала.
– А зря! Вставай, дел куча, она сидит. Надо курицу запечь, салатиков накрошить, колбасу я вон, домашнюю привезла, грибочки. И пылюгу разогнать надо, как жить-то в такой грязи?
И вот бабушка в своём репертуаре, разводит такую бурную деятельность, что страдать мне рядом с ней точно некогда!
Но от каждого шороха сердце тревожно замирает.
Глава 49.
Я маюсь-маюсь-маюсь. Ну почему он не приходит? А может, он и не собирается?
Ох, как же это всё изнуряюще. И мне то плакать хочется, то смеяться.
Ну позвони сама ему, чего ты?"
"Но… Нет. Не могу. Наорёт ещё на меня, последнюю надежду отнимет, и тогда снова вернётся беспросветная тоска. С надеждой всё же теплее, можно я ещё немного погреюсь?
– Так! – рявкает бабушка в очередной раз.
– Нет, я домою.
Упрямо вожу салфеткой по стеклу, замираю. Потому что…
Чуть не вываливаюсь в окно. Сердце тут же разгоняется до сверхчастот.
Гордей. Его машина тормозит у нашего подъезда. Он выходит на улицу, бросает мимолётный взгляд на окна. Нет, меня он едва ли сможет рассмотреть, но я чётко вижу его искрящуюся улыбку. Поедаю его взглядом. Он такой… Красивый, лёгкий, невозможно притягательный…
С заднего сиденья достаёт букет.
Значит, всё хорошо?
Бросаюсь в прихожую, влетаю в первые попавшиеся тапочки и выскакиваю за дверь.
Слышу, как поднимается лифт, и у меня всё тоже поднимается внутри и трепещет где-то в горле.
Створки лифта открываются, и я не выдерживаю.
Бросаюсь в его объятия. И теряюсь. Просто дышу его запахом, дрожу, и снова слёзы, чтоб их…
А я ведь хотела выяснить что-то? Но…
– Тише, моя хорошая, – шепчут его губы, собирают мурашки по моей шее.
Руки успокаивающе гладит мою спину.
– Моя девочка, – шепчет так ласково и горячо.
И кажется, он тоже ничего выяснять не собирается, находит мои губы своими, и все недомолвки становятся такими неважными.
О, да! Это лучшее успокоительное, которое тут же отправляет кровь гулять по всему телу, минуя мозг.
А руки его уже забираются под мою домашнюю футболку, гладят спину, забираются под кромку джинсов.
Скрип. Чёрт! Вспоминаю, что мы в подъезде, вообще-то.
