Автор
В Изнанке чувств героиня борется со своими внутренними переживаниями, скрытые за привычной толщиной. Несмотря на дождь и слезы матери, она хранит молчание, не желая разглашать свои истинные страдания. Этот роман — своего рода психологический драма в жестоком мире человеческих эмоций....
Я, естественно за ними, ведь в сумке был мой телефон, ключи от дома, а еще те самые пятьсот рублей — для меня целое состояние — которые не принял дядя Ваге.
На повороте в большой холл, где располагалась раздевалка, меня неожиданно тормознули, сильно дергая за косу.
— Куда торопишься, Моль?
— Отдайте рюкзак, — оглядывала я Кристину и еще трех ее подружек. Четвертая где-то потерялась.
— А где же волшебное слово?
— Пожалуйста, верните.
— Не нравится, да, Моль, когда забрали то, что принадлежит тебе?
— Нет.
— Вот и мне тоже не понравилось то, что ты вознамерилась забрать моего Марка.
— Мне он не нужен, — уверенно выдала я, но наткнулась только на издевательский смех."
"— А я тебе не верю, — выплюнула она и, почти вплотную приблизившись к моему лицу, процедила, — фу, ты даже воняешь бедностью. Серая непотребность — вот ты кто есть. Плесень! А от плесени нужно избавляться радикально, — и вдруг дважды щелкнула над моим ухом пальцами.
— Эй, Моль, ты же это хотела вернуть? — я оглянулась назад и увидела, как четвертая подруга Батуриной размахивает в воздухе моим телефоном.
— Попробуй, забери, — толкнула меня в спину Барби, и я кинулась вперед, видя, что девчонка засовывает мой старенький гаджет в карман чей-то ветровки.
И я тут же вбежала в раздевалку и суматошно зашарила по одежде, пытаясь на ощупь понять, в какую именно куртку сунули мое имущество. Но никак не могла найти. Шарила снова и снова. Опять и опять, пока не услышала позади себя издевательское:
— Стоп, снято!
Что?
Повернулась и со слезами на глазах уставилась на Кристину, что крутила в руках свой навороченный смартфон.
— Как думаешь, Моль, мне поверят, если я скажу, что ты на этом видео занимаешься воровством, обыскивая карманы чужих курток?
— Но я…
— У меня пропадет крупная сумма денег, — давила она все больше.
— И у меня, — пели ей в унисон ее шестерки.
— И у меня тоже.
— Как думаешь, насколько быстро тебя выкинут из «Золотой Лиги», м-м?
— Я думаю быстро, — рассмеялась одна из подружек.
— Очень быстро.
— Пинком под твой тощий зад, — осклабилась Батурина.
— Не надо, — ужаснулась я, представляя, что случится, если она все-таки обнародует эту запись.
Мне крышка! Меня действительно отчислят, ведь воровство — это не просто стычка двух старшеклассниц. Это статья! Уголовная, на минуточку. Мать меня убьет, а отчим…
Господи!
— Пожалуйста! Я прошу вас! Я ничего не сделала! — и горячие, соленые слезы все-таки сорвались с ресниц.
— Значит так, Моль. Слушай меня предельно внимательно.
