Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
Месяц назад у нотариуса была, оформила дарственную. Это я к тому, чтобы тебе не страшно было решительный шаг делать. От земных надобностей тоже ведь никуда не денешься, правда? И в пустоту шагать тоже страшно.
– Но у меня есть своя квартира, Аревик Арсеновна.
– А ты ее оставь для сына, так справедливо будет. Ведь он сейчас в твоей квартире живет?
– Да.
– Вот и оставь. Я знаю твоего сына Юрочку, помню еще мальчиком. Светлая душенька, дай ему господь счастливого пути. А у меня квартира хорошая, большая, вам с Джаником хватит.
– Да? А я ничего не знала.
– Ну да, все правильно. Это была наша великая тайна. Ты передавай от меня привет Юрочке, скажи, что я его помню.
– Хорошо, я обязательно скажу.
– А квартира и впрямь хорошая, окна большие, потолки высокие, света всегда много… Счастье свет любит, я знаю. Ремонт сделаете, деток родите…
– Спасибо вам, Аревик Арсеновна. Только я не знаю, смогу ли я… Наверное, не смогу. Извините. Я ведь и сама себя в последнее время не чувствую, не понимаю, плыву, как щепка по течению. Нехорошо это, знаю. Да и вообще… Не надо было мне сюда приходить. Никогда я не смогу никакой выбор сделать. Нет, не могу…
– Это у меня выбора нет, моя дорогая. Выбора между жизнью и смертью.
* * *Ключ никак не желал вставляться в замочную скважину, и Марсель чуть не застонала от досады – и без того весь день наперекосяк идет, еще и домой попасть невозможно! И что делать? Слесаря вызывать? И Лене не позвонишь и не пожалуешься, у него сейчас операционное время.
Прислонилась к стене, сердито разглядывая ключ, и вдруг услышала, как за дверью что-то происходит. Шевеление странное.
