Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
– Вот же выдумщик, а? Ладно, идите, а то и впрямь не успеете подарок купить. И ключи больше не забывай, пожалуйста."
"Марсель потом стояла у окна, смотрела, как вся компания дружно шагает по двору в сторону арки. Юрка посередине, конечно же. Рассказывает что-то весело, машет руками, поворачивая головой вправо-влево. Вот и в арку вошли, скрылись из виду…
До вечера она слонялась по квартире, наслаждаясь бездельем. Наверное, у безделья бывает особый вкус, когда нервные заботы успешно разрешены и еще долго до забот следующих.
Устроилась в кресле перед телевизором, собираясь посмотреть старую добрую комедию, и заснула нечаянно. И проснулась от мужниного громкого голоса из прихожей:
– Мара, ты дома? Эй! Марсель! Марселина. Марсельеза. Ты где?
– Да здесь я… – отозвалась Марсель, потягиваясь, – хотела фильм посмотреть, да заснула нечаянно. Я тебе звонила, кстати, но ты на операции был. Хотела пятеркой по фармакологии похвастаться.
– Да ни в жизнь! Я вообще на втором курсе страшный разгильдяй был.
– Вот! А у меня пятерка! Умная я у тебя, да?
– Не то слово, Марсельеза.
– Не называй меня так, мне не нравится. Уже по-всякому мое несчастное имя переиначил, как мог. Скоро Мартышкой Ивановной назовешь, наверное.
– Так я ж любя, дурочка.
– Я знаю. И все равно не надо.
– А как называть тебя, как? – одним рывком Леня подхватил Марсель из кресла, закружил по комнате. – Как тебе нравится, скажи? Крошка моя? Пупсик? Зайка? Птенчик? Черепашка-ниндзя?
– Фу, дурачок… Остановись, у меня голова закружилась!
– Ой, дурачок я, дурачок! – прижал ее Леня к себе. – А главное, какой счастливый дурачок! Ай да Соколовский, ай да сукин сын! Не думал, не гадал, счастье само в руки свалилось.
– Вот! А помнишь, ты не хотел на мне жениться?
– Я не хотел? Да брось… Когда это было?
– Два года назад.
– Да не может быть! Не возводи на меня понапраслину, как говорит наша тетя Паша.
– Какая еще тетя Паша?
– Да уборщица в больнице. Мы с ней, бывает, чайком балуемся в свободную минутку.
– А больше ты ни с кем в больнице не балуешься, а?
– Ну что ты, Марсельеза. Как можно. Я честный порядочный человек. Женатый. Скромный. Счастливый. Почти святой! Посмотри. Нимб над головой не светится, нет?
– Опять ты шутишь.
– Да нисколько, Марсельеза.
