Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
В то, на углу, помнишь?
– Где зеленые свечки в вазе с водой плавают?
– Ну да. Мне все время кажется, что огонь у них тоже зеленый. Как твои глаза. Умопомрачительное зрелище, даже аппетит пропадает, все смотрел бы на тебя через этот огонь и смотрел."
"– Боже, какой ты у меня романтик, Лень.
– А то… Станешь тут и романтиком, и чертом с рогами. А где чадо? Гуляет, что ли?
– Юрка на день рождения ушел. К Володьке Семенову из класса. Сказал, поздно придет.
– Да, точно. Он же мне говорил утром, а я забыл. Ну вот и замечательно, значит, там его и накормят.
Дача у Лениных друзей Зиновьевых была обычным домиком средней ветхости и находилась на самом краю почти заброшенной деревни. Да и до самой деревни ехать было далековато – два часа по шоссе, потом по проселочной дороге. Если повезет и дорогу не расквасит дождем, то ничего, от шоссе еще каких-нибудь полчаса, и ты на месте. А если не повезет… Тут уж, простите, как карта ляжет, варианты могут быть разными.
Но в это субботнее утро все сложилось замечательно, доехали без приключений. Ворота на подворье были распахнуты – Зиновьевы Леню уже поджидали. Ира выскочила на крыльцо дома, пошла навстречу, раскинув руки:
– Ой, молодцы какие, что приехали… Как же я рада… Ленька, это что такое, а? Это нечестно, Ленька!
– Ты о чем, Ир? – застыл в недоумении Леня, выйдя из машины.
– Да как тебе не стыдно молодеть прямо на глазах! На тебя же нельзя смотреть, глаза слепнут от зависти!
– Да ладно тебе… Тоже, комплиментщица выискалась. А где твой молодой? Который нынче именинник?
– Молодой не так уж и молодой. Но на другой конец деревни очень даже резво поковылял, я в окно видела. Решил утреннего молочка принести, гостей побаловать.
– Да я не пью свежего молока!
– Ха! При чем тут ты? Он вовсе не для тебя старается.
Ира с улыбкой глянула на Марсель, и та опустила голову в смущении, неловко заправила за ухо легкую прядку волос.
– Не тушуйся, Мара, что ты. Это я просто шучу так неловко, – дотронулась до ее плеча Ира. – Наоборот, радуйся, моя девочка. Неси свою молодость с гордостью и торжеством, а на старых теток не обращай внимания.
– Ну что ты, Ира. Ты вовсе не старая.
– Конечно, не старая. Будем считать, что это я тоже пошутила. Какие мои годы, правда, Ленька?
– Да нормальные годы. Ягодные.
