Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
Положив трубку, Марсель тихо прошлась по гостиной, пытаясь осознать в себе известие о смерти отца. Ощущение было хоть и горестным, но довольно странным, будто ее в чем-то обманули. Даже не обманули, а предали. Пренебрегли, если можно так сказать в отношении запоздало переживаемого несчастья. Отца полгода не было на этом свете, а она ничего не знала… Да, она с ним не общалась, но ведь какая-то родственно-духовная связь все равно была! Пусть тонкой ниточкой, пусть едва-едва теплилась… Он же все равно был отец, а не чужой дядька!"
"Вздохнула, и слезы полились из глаз тоже немного обиженные.
Леня застал ее горько плачущей, обнял за плечи, прижал к себе, всполошился испуганно:
– Что? Что случилось, Марсель? Девочка моя, не плачь… Ну же, расскажи, что случилось…
– У меня отец умер, Леня… Его жена звонила сюда… Татьяна…
– Да что ты? И когда он умер?
– Полгода назад.
– Как – полгода назад? – Удивленно отстранил он ее от себя. – А почему тебе только сейчас об этом сообщили?
– Я не знаю. Татьяна о каком-то наследстве толковала, об отцовской доле в квартире. Что мне надо приехать и отказаться, бумаги какие-то у нотариуса подписать.
– А… Ну, тогда все понятно. Вот же сволочь какая, а?
– Кто сволочь, Лень?
– Да Татьяна эта, жена отца.
– Почему она сволочь?
– А ты сама разве не поняла?
– Нет.
– Ты думаешь, почему она тебе сразу об отцовской кончине не сообщила? Почему не озаботилась тем, чтобы ты нормально с отцом простилась?
– Я не знаю… Она сказала, что не было возможности меня разыскать.
– Ага! И ты поверила! Да она и не собиралась тебя разыскивать, вот что самое подлое, понимаешь? Она ведь все прекрасно понимала про отцовскую долю в квартире, что по закону ей придется с тобой делиться… А так… Если ты ничего об отцовской смерти не знаешь, то и на наследство в течение шести месяцев не заявишься… Она решила скрыть, что у отца еще наследники есть, понимаешь? Но видать, скрыть не удалось.
– Выходит, если бы не нотариус… Я бы и не узнала никогда?
– Да, так и есть…
– Но она бы хоть извинилась! Она же на меня напала, что я должна… Что обязана…
– А что ей оставалось делать, сама посуди? Нападение всегда получается производительнее извинения.
