На снежном фоне вырубленных руин мерцала холодом и неземностью бездонная прозрачность небес. Женщина с головы до ног обмотана снегом, глаза блестят от яркого свода планетарного центра — Ожерелья. Она затаила дыхание, словно молитву во тьме, ожидая начала, когда выстрел из рукасланника «АРГ-12» разорвет вечность в этом отрешенном ущелье....
Внезапно стремнину, неумолимо влекущую корабль к центру сущего, пересек еще один энергетический поток!
Вездесущее сияние слегка умерило интенсивность, датчики корабля вновь заработали, позволяя различить, как энергии гиперкосмоса, сталкиваясь, гасят одна другую, теряя силу и мощь неодолимого течения, образуя подобие заводи.
Это был единственный шанс вырвать «Корпускул» из потока вертикали!
Рассудок Антона сейчас принимал явления, не пытаясь их осмыслить, ведь на любое действие ему были отпущены доли секунды, не больше.
Вот когда пригодился опыт изнурительных тренировок. За истекший год он научился интуитивно понимать энергетическую вселенную. Не производя сложных расчетов, он отключил от бортовой сети нужное число накопителей, а дальше вступили в действие незыблемые законы гиперкосмоса, о которых так много, упорно и терпеливо твердил скелх.
Вертикаль отторгла движущийся в ее потоке материальный объект, который больше не обладал достаточной энергооснащенностью.
«Корпускул» мгновенно переместило в пределы аномального явления, корабль вошел в неуправляемое вращение, двигаясь в зыбких границах огромного силового пузыря, образовавшегося на перекрестке мироздания.
Антон понимал: ощущения, передаваемые вестибулярным аппаратом, не имеют ничего общего с действительностью. Здесь придется вырабатывать новые понятия, но сейчас сгодятся и такие – упрощенные, утрированные."
"Он включил двигатели ориентации. Вращение остановилось. Последующая серия импульсов вывела корабль на намеченный курс; в работу вступили маршевые секции, и «Корпускул» начал медленно удаляться в направлении заводи, где течение энергий ослабевало.
Там простиралось огромное технокладбище, основой которого служила… станция омни!
* * *Вибрация.
Гулкая дрожь в переборках.
Неестественные, настораживающие скрипы, шипение стравливаемого под давлением воздуха, тонкая, едва различимая на слух капель.
Вдох.
Он вновь почувствовал себя сидящим в кресле пилота, хотя, если честно, уже не рассчитывал вернуться к привычному для человека мироощущению.
Землисто-бледный, похудевший, похожий на призрак, Антон открыл глаза, невольно щурясь от неяркого света.
– Боб?
Скелх не шевелился. Он ухватился четырьмя конечностями за вертикальные стойки и был похож на мифическую тварь, приговоренную к четвертованию.
Откуда наш рассудок черпает такие сравнения?
Дрожащие пальцы расстегнули страхующие ремни. Антон с трудом встал, опираясь о подлокотник.
