Я смотрю на него, как кролик на удава, затаив дыхание, когда он до боли сжимает пальцы на моем теле и тихо произносит почти в самые губы:
– Никогда больше не попадайся на моем пути, Алена, иначе я тебя уничтожу.
Я смотрю ему в глаза, испытывая острую боль от его слов, от манер, так похожих на поведение его отца.
– Меня уже пытались уничтожить. Думаешь, у тебя получится лучше?
С мгновение он смотрит на меня, изучая что-то в глубине моих глаз, а потом просто размыкает пальцы, разворачивается и выходит, захлопывая за собой дверь.
Коленки сами подогнулись, и я сползла на пол, как безвольное создание. Только сердце билось в груди – громко, быстро, впервые за десять лет напомнив о себе.
Глава 4
КлимМихаил сказал, что ни одному человеку в клубе не известно о рыжей танцовщице. Она подменяла заболевшую девушку, которая должна была танцевать в тот вечер. Никто из опрошенных не знал ни её имени, ни фамилии, даже описать толком не могли. Единственное, что меня успокаивало – мои люди за ней проследили, и мне теперь известно, где она живет.
По крайней мере, эту ночь.
Решил заявиться к ней утром, с мыслью о том, что если она захотела продолжить вечер со своим парнем, то, по крайней мере, у меня еще остается шанс ее там застать. Не уверен, стоит ли надеяться на то, что она не имеет личной жизни. Плевать, если у нее кто-то есть, не сомневаюсь, что девушка, зарабатывающая на жизнь подобного рода деятельностью, согласится танцевать только для меня некоторое время.
Место ее ночевки располагалось в кирпичном доме шестидесятых годов постройки, почти в самом центре города, где элитная жилая недвижимость смешивалась вот с такими захудалыми домиками.
Преодолел тяжелыми шагами лестничный пролет, не понимая, какие черти меня сюда занесли. Чего я хочу от этой девушки? Предложить ей стать моей содержанкой, потому что ей удалось то, что не получалось у других?
Дело даже не в том, что я хотел ее трахнуть или наказать за то, что оставила с болезненным стояком, хотя и это тоже. Её запах, её движения, легкий изгиб губ – еще не в улыбке, но в её обещании – всё это так отчаянно напоминало мне о другой девушке, что я готов был платить за иллюзию.
Мне вдруг показалось, что именно она в состоянии вытащить из сердца занозу, оставленную там десять лет назад.
Рана вокруг нее не затянулась. Больше не кровоточила, но не зажила, покрылась толстыми рубцами, местами омертвела, потеряла чувствительность и функциональность. Почти не болела и не напоминала о себе.
