Мне казалось, что с возрастом мой пыл поостыл и я научился совершать действия, предварительно обдумав их, но когда дело касалось Алены, мой мозг отключался. Вспомнил, как он не отходил от нее в тот вечер, как смотрел на неё, и руки сами сжались в кулаки и полетели к его лицу. Не знаю, через какое время явился Михаил и разнял нас, потому что Ильдус не осмелился приблизиться. Физиономия охранника была в крови, и, к моему удивлению, ему удалось добраться до моего лица, хотя я этого даже не заметил. С рассеченной губой и синяком на скуле теперь я выглядел как итальянский мафиози в своем пошитом на заказ костюме.
Поступил сигнал телефона со входящим звонком от Михаила.
– Шеф, не существует никакого журналиста Данилы Назарова. Готов биться об заклад, что это псевдоним. Я могу выяснить, что это за фрукт, но это займет некоторое время. Быстрее будет разузнать, кто скрывается под этим псевдонимом, только у главного редактора медиа-журнала, в котором так называемый Данила публикуется.
Но вы вряд ли одобрите пытки. – На последней фразе Миша рассмеялся, давая понять, что шутит. А может быть, и нет.
Ждать я не собирался и позвонил своему помощнику, попросив выяснить, кому принадлежит журнал с лиричным названием «Над пропастью». Была у меня такая маленькая слабость: спонсировать независимые газеты в России, поэтому идея приобрести себе собственное издание показалась разумной. Портал ратовал за свободу слова для четвертой власти и продвигал либеральные идеи в массы.
К моему везению, доли компании, под которой был зарегистрирован журнал, принадлежали моему знакомому, который вовсе не возражал прекратить участие в делах журнала за солидную сумму. Я не планировал угрожать закрытием редкому гласу свободы в этой стране за отказ удалить статью об отце. Мне лишь требовалось понять, откуда была добыта информация журналистом.
Пришлось придумать для главного редактора легенду о том, что одна из статей Назарова задела интересы бенефициара журнала, в связи с чем требуется встреча с этим журналистом, и конечно, речь шла вовсе не о статье об отце.
Мой человек заверил, что его никто не тронет и что новому хозяину требуется лишь разговор тет-а-тет, не более того. Это было почти правдой, за тем исключением, что мой представитель не сказал, что этот хозяин журнала – я.
– В чем, по-вашему, смысл того, что автор статьи хочет остаться инкогнито? – раздался голос из диктофона, записанный моим представителем.
