В этом новостном журнале я работала уже несколько лет, после того как сама Кузнецова переманила меня с другого ресурса – менее крупного, но по своей природе аналогичного. В штате числилась как корреспондент отдела «культура», а по факту являлась журналистом-расследователем. За прошедшие годы подобного рода инциденты не возникали ни разу, несмотря на то, что все мои работы были достаточно злободневными. Конечно, кто-то пытался выяснить личность Данилы Назарова, знаю, что за это Кузнецовой даже пытались заплатить, так как фактически она единственный человек, который знал, кто стоит за этим псевдонимом.
– О каком моем расследовании идет речь?
– Про дачи политика Дубова.
Выдыхаю и расслабляюсь. Почти всю информацию я получала из открытых источников. Но раскрывать свою личность перед кем бы то ни было в любом случае опасно. Какая гарантия, что меня не сдадут по другой моей статье недовольному объекту расследования? В таком случае мне действительно грозит не проснуться на берегу Москвы-реки.
Нервно запускаю пальцы в волосы, думая о том, что все в моей жизни идет не по сценарию.
Кузнецова, конечно, сказала, что решение за мной, но при этом оставила на моей совести рабочие места всего интернет-журнала. Шах и мат!
– Это телефон его юриста, с которым нужно связаться, если ты решишься. – Она протягивает мне визитку. Я принимаю её, понимая, что выхода как такового у меня нет, но стараюсь не выказать своего разочарования.
У меня всегда была плохая особенность: я идеализировала людей. Мне казалось, они лучше, чем есть на самом деле.
Так было со многими в моей жизни, но разве это их вина, что я наделяю их качествами, которыми они никогда не обладали? С Кузнецовой тоже так вышло. До этого дня я думала, что она за нас – своих работников – горой, что за ней, как за каменной стеной, а на деле я оказалась расходным материалом. Когда речь шла о судебных спорах, где ответчиком выступал журнал, на поле боя выходили наши юристы, но для нас как медиа-портала любое мелькание в прессе было выгодно.
А вот риск быть закрытым собственником – совсем другое дело. Тут можно и пожертвовать одним сотрудником ради блага многих.
Мне стало так обидно, что захотелось расплакаться, чего я не позволяла себе уже очень давно. К сожалению, слезы сейчас ничем не помогут, и если в моих руках будущее портала, нужно его спасать. Иногда у меня создавалось впечатление, что мои плечи просто огромные, как у Атланта, раз на них все время приходится кого-то вывозить.
