Оглядываюсь по переговорной комнате и натыкаюсь на глазок камеры видеонаблюдения. Мне становится не по себе, кажется, что кто-то по ту сторону от нее сейчас рассматривает меня.
Мужчина возвращается в кабинет и просит пройти вслед за ним. Меня провожают к помещению этажом выше. Переступаю его порог, окунаясь в теплые солнечные лучи, наполнившие эту комнату сквозь большие окна. Не сразу замечаю человека, стоящего у рабочего стола.
Я должна была догадаться, к кому иду. Ведь этот собственник объявился сразу после выхода статьи об Анатолии Самгине.
– Однако, ты разносторонняя личность, Алена, – заложив руки в карманы брюк, вместо приветствия начал Клим. – Ночами танцуешь в клубах, обслуживаешь клиентов, а днем пишешь компрометирующие статьи на старых знакомых.
От этого тона и слов мне захотелось вцепиться ногтями в его красивое лицо и стереть с него похабное выражение. Стою, тяжело дыша, оглядываю комнату, ища, чем можно в него кинуть, но ничего не нахожу поблизости.
– Не все родились в богатой семье, когда папочка исполняет любую прихоть. Некоторым приходится работать, – наношу я ответный удар.
Не знаю, попали ли слова в цель, потому что по его лицу ничего нельзя прочитать. Зато я стою, как заведенная боеголовка, направленная на уничтожение, с вздымающейся грудью и глазами, мечущими молнии.
Клим медленно преодолевает разделяющее нас расстояние плавной походкой хищника, направившегося к своей жертве. А я так и стою с замершим сердцем, чуя, что попала в капкан.
– Откуда тебе стали известны подробности, указанные в статье? – вкрадчиво спрашивает он, вторгшись в зону моего комфорта.
Он выглядит не так, как тот мужчина, который встретил меня. В Самгине ощущается внутренняя уверенность и спокойствие человека, который точно знает, кто хозяин положения. И это определенно не маленькая пылинка на его пиджаке, потому что он смотрит на меня ровно тем же взглядом, что и когда-то его отец.
Я не в силах и дальше считывать эти эмоции в его глазах.
Мне больно и страшно продолжать убеждаться в правоте своих выводов на его счет. Опускаю ресницы, слушая его запах, обволакивающий меня. Дорогой табак, какао-бобы и немного ванили, должно быть, перепавшей сюда с кожи девушки, которую о недавно обнимал. До боли кусаю нижнюю губу.
– А что будет, если я не расскажу о своих информаторах?
– Ты же знаешь ответ на этот вопрос, Птичка.
Мысленно киваю себе. Конечно, знаю.
