– А ты хочешь услышать, что на твоем было лучше? – Знаю, что мой вопрос звучит как издевка, но остановить себя не в силах, хоть голоса сейчас практически нет, а с губ срывается только хриплый шепот.
Чувствую, как его пальцы больше не сжимают мои волосы, ослабляя напряжение. Теперь они сдавливают мой затылок, что приносит мне странное удовольствие, посылая в мозг сигналы о расслаблении. Я едва ли не через силу заставляю себя не прикрыть глаза и не замурчать от столь резко сменившегося настроения Клима.
– Я не хочу о тебе ничего знать, – слышу холодный ответ, идущий супротив движений его собственных рук, отдаваясь во власть грубой ласке, которой он подвергает меня после острой боли.
Наша странная близость заканчивается так же стремительно, как и была начата. Он отходит от меня на несколько шагов, лишая своего тепла, точно и не было сейчас ничего, а я едва не падаю, пытаясь вспомнить, как самостоятельно стоять на ногах. Выгляжу, наверное, ужасно после этой сцены, ощущая, как слезы на щеках уже начинают стягивать кожу, но даже не пытаюсь как-то исправить свой жалкий вид.
Это его рук дело, хоть он и стоит так, словно сейчас ровным счетом ничего не произошло.
- Другая часть получена через знакомого опера в Госнаркоконтроле. Это всё что я могу рассказать, теперь мне можно идти? – попятившись от него назад, увеличила, между нами, расстояние, опасаясь, что личина спокойствия вновь может его покинуть. Хотя, конечно, понимала какой триггер вызвал эту ярость.
Клим смотрит на меня внимательно, оценивающе.
- Ты не послушалась меня и осталась в этом городе, - игнорируя мой вопрос, напомнил о последнем нашем разговоре, который я не восприняла всерьез.
Теперь же поняла, что попала в силки и ощущала, как петли на мне затягиваются всё туже и туже, перекрывая кислород. Он действительно полагает, что я уеду из Москвы? И куда, в город Н., где у меня ровным счетом никого и ничего нет?
- Я не собираюсь никуда уезжать, - твердо произношу, вновь чувствуя страх и безысходность.
- Здесь у тебя не будет жизни, я приложу все усилия, чтобы ты нигде и никем не могла получить работу.
Его голос полон стальной решимости и когда я смотрю в эти холодные глаза, по моему телу проходит неприятная дрожь. Нет сомнений - он сдержит слово. Как и его отец когда-то. Мне становится трудно дышать, я пытаюсь отслеживать вдохи и выдохи, но это дается с трудом.
