В Японских горах Маньчжурии ветер туманный стихает, и воины спят в окружении таинственного молчания. Прошло сто лет с тех пор, как русские погибли под Мукденом — но сон их не нарушается даже при мысли о том, что они были преданы родной земле и славе. Это элегический траур за время первой войны между Россией и Японией....
В наш штаб, разместившийся в бывшем доме губернатора, над которым мы подняли красное знамя, приходили люди, рассказывали о своем горе и просили о помощи; спрашивали, можно ли сжечь налоговые квитанции, можно ли отобрать землю, скот и имущество у ростовщиков; благодарили нашу армию за освобождение от японских оккупантов…
23 августа из штаба фронта пришел приказ передать японские арсеналы, захваченные нами в шести больших хранилищах — оружие, взрывчатые вещества и другое военное имущество, — в распоряжение китайских товарищей, что в дальнейшем способствовало победе революционных сил в Маньчжурии.
Вывоз оружия проходил в высоком темпе, бегом и при полной тишине, со множеством фонариков. Ящики с оружием китайцы уносили на руках, особо тяжелые грузы вывозили автомашинами.
Александр Фадин
командир танковой роты
24 июня 1945 года я участвовал в Параде Победы. А уже на следующий день получил приказ возвращаться в свою 20-ю Гвардейскую танковую бригаду, которая к тому времени была переброшена в Монголию. Пока ехали на восток, о войне не думалось. Все мы верили, что очень быстро разделаемся с японцами.
Прибыв в расположение бригады, рассредоточенной по батальонам вокруг большого озера Туелет-Нур неподалеку от Тамцак-Булака, я принял командование над ротой танков Т-34–85 (10 машин).
"В первых числах августа наш комбат майор Попков вывез офицеров на разведку маршрута выдвижения батальона к границе.
