Я дрался с самураями — читать онлайн бесплатно полностью

А впрочем, легких боев не бывает…

Японский истребитель Ki-27 (И-97 по советской классификации)Ужин, несмотря на физическую усталость и нервное перенапряжение, прошел в бодром настроении. Шутили надо мной, над теми, кто «уселся» вдоль единственной столбовой дороги, которая шла от Тамцак-Булака до Хамар-Дабы. Они рулили по ней и спрашивали у проезжих цириков, как добраться до «Ленинграда» (так назывался наш район базирования), а цирики отвечали: «Айда за мной, моя туда идет».

Прав был инструктор Герасимов: после пяти-шести боев мы стали узнавать «своих» и «чужих». Исчезло сковывающее напряжение, появились умение и смелость.

Красноармейцы осматривают обломки Ki-27…Однажды мы шли обычным боевым порядком в направлении, указанном стрелой на КП. Но что это? Впереди появился И-97. Увидев десятку И-16, он попытался уйти от нас. Командир эскадрильи капитан Кустов продолжал следовать в прежнем направлении, а я решил не упускать этого японца. Когда он попытался выйти из пикирования, я перед его «носом» поставил сноп заградительного огня. Он отвернул в другую сторону, я тоже. И снова заградительный. Так продолжалось до тех пор, пока он не врезался в землю. Это был мой шестнадцатый бой и первый сбитый самолет.

Июль. Дни стояли длинные, жаркие, ночи короткие, душные. Не успеешь и глаз сомкнуть (а мешали этому еще и тучи комаров, которых не разгонял и дым от специальных свечей), как уже занимается рассвет. Нас тут же будили, и мы шли к самолетам. Там техник, опробовав мотор и все оборудование, встречал рапортом о готовности. Ну а пока ракеты нет, можно было и «добрать» под крылом самолета: под голову парашют, реглан на голову от комаров — и моментально засыпаешь. Техник стоял наблюдателем и, заметив ракету, тормошил летчика. Мотор был уже запущен. Иногда техник даже помогал дать газ, чтобы тронуться с места, а сам соскакивал с крыла уже на ходу. Это были будни, ежедневные будни фронтовой жизни.

В один из таких дней, только я задремал под самолетом, как почувствовал, что кто-то меня будит: не трясет, как техник, а просто хлопает по спине. Я открыл глаза и увидел Нетребко. Он скороговоркой выпалил:

— Я больше в бой не полечу.

— Что ты сказал? — спросонья не понял я.

— Я говорю, больше не полечу в бой.

— Ну, во-первых, ты и не летал еще в настоящий бой, а во-вторых, как это не полечу?

— Не полечу, сказал, не полечу. Тут могут убить.

— А ты что же, к теще в гости ехал? Да еще так спешил, боялся опоздать, боялся, что война закончится, а она, как видишь, подождала тебя, чтобы проверить, какой ты герой или «герой» только в пьяном виде с женщинами воевать, за что тебя и хотели выгнать из армии, но дали возможность в боях искупить свои проступки.