В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Добавил еще парочку локаций. А когда Анин запал иссяк, произнес: «Умница. Шустрая», вызывая в Ане прилив гордости за себя, снова откинулся на подголовник, снова закрыл глаза, только вот… Руку с бедра не убрал.
Практически до самого аэропорта они так и ехали — молча. Корней чувствовал еле-ощутимые подрагивания пальцев на бедре, Аня — как он гладил тыльную сторону ладони своими. И уже совсем на подъезде она все же не сдержалась.
Подвинулась ближе, уткнулась лбом в плечо, улыбнулась, выдохнула, произнесла тихое:
— Ты так легко делаешь невозможное… — позволяя себе признание, которое давно уже крутилось в голове, давно уже рвалось, но она прикусывала язык…
И сейчас ответа тоже не ждала.
Синхронно с тем, как в машине зазвучали характерные щелчки включенного поворота, Корней потянулся к ее лицу свободной рукой, поддел подбородок, заставил оторваться от плеча, посмотреть в глаза:
— Ты тоже.
И замереть, потому что он произносит что-то безумно важное, но она, кажется, просто не способна понять. Во всяком случае, умом. А вот сердце снова вскачь.
Глава 10
Аню закрутило в водоворот. Рам-металлоискателей. Контролей. Талонов. Лент-транспортеров. Квеста снять-надеть.
Но он был. Направлял. Отвечал на вопросы. Подсказывал. Без раздражения, закатанных глаз, терпеливо. Когда требовалось, говорил все сам — за двоих. Там, где Аня чувствовала растерянность, был привычно уверен в себе и своих действиях.
И она выбрала — на застекленной террасе с видом на взлетные полосы. Села в удобное кресло, подобрала под себя ноги, взяла в руки чашку с горячим шоколадом…
Корней предлагал и что-то из еды, но Аня запротестовала — не смогла бы. Слишком нервничала. Слишком была воодушевлена.
